– Вам плохо?

– Нет-нет, большое спасибо, мисс, я просто испугалась! – санитарка нервно хихикнула: – Хорошо, что воды в ведре не было, а то сейчас пришлось бы еще и убирать.

Она подобрала свое имущество и поспешила прочь.

Когда Патрисия вернулась к дяде, то обнаружила рядом с ним инспектора Найта и Джека Финнегана. Газетчик тут же расплылся в улыбке, а инспектор смерил девушку подозрительным взглядом.

– Вот и ты, дорогая! – непринужденно произнес сэр Уильям. – Я освободился, мы можем идти.

– Уфф! Сомневаюсь, что инспектор мне поверил, – сказал он уже на улице. – Какого я стыда натерпелся… С этой минуты – больше никаких разведывательных действий! Кажется, я уже говорил тебе, что любопытство – это порок?

Инспектор Найт постучал и приоткрыл дверь.

– Минуту! – откликнулся Патрик Хилл, сидя к нему спиной. – Я уже заканчиваю.

Он ловко наложил повязку пациенту на голень и сказал:

– Через неделю придете, сестра снимет швы. Попросите зайти следующего. До свидания.

Хирург отошел к умывальнику, а пациент, рослый мужчина-мастеровой, опустил штанину, поблагодарил и вышел, осторожно наступая на раненую ногу.

Найт с Финнеганом вошли в кабинет. Хилл обернулся и сразу нахмурился:

– У вас остались ко мне еще какие-то вопросы, инспектор?

– Безусловно, – спокойно подтвердил тот. – И довольно много.

Найт бросил взгляд на стол, где стояла начатая чашка кофе, и поинтересовался:

– Вам уже известна причина смерти сестры Батлер?

– Та же, что и у Паттерсона. Я так и предполагал.

– Вы не ошиблись. Не опасаетесь пить черный кофе, после того что с ними случилось?

– Не собираюсь менять своих привычек, – огрызнулся Хилл. – Но раз уж вы спрашиваете: я сам, лично сварил себе кофе и принес сюда.

– Значит, все-таки опасаетесь?

– Инстинкт самосохранения – это естественно.

– Поэтому и не допили до конца?

– Нет, не поэтому. Я люблю обжигающий, а этот остыл, пока я принимал пациента.

– Случайно, не того, который подавился оливковой косточкой?

– Его. Какая разница, которого? – рассердился хирург. – Что за глупые вопросы? Вас интересуют мои вкусовые пристрастия? Или болезни моих пациентов?

– Ни то, ни другое.

Найт подался вперед и быстро проговорил:

– Насколько легко утаить флакон-другой с нитратом стрихнина?

Хилл изумленно вытаращил глаза. Затем открыл рот, собираясь что-то сказать, но вдруг резко дернулся, лицо страдальчески исказилось. В следующую секунду врач рухнул со стула на пол и забился в судорогах.

– Быстро за помощью! – крикнул Найт газетчику, а сам бросился к Хиллу.

Финнеган вылетел из кабинета.

Патрик Хилл уже не шевелился и, казалось, не дышал, его тело выгнулось дугой и застыло. Инспектор потряс его за плечо – на ощупь оно было словно деревянным. Найт в тревоге оглянулся на дверь: из коридора уже доносился приближающийся топот ног.

Внезапно хирург приоткрыл глаза, сделал несколько сиплых вдохов и выдохов и, с трудом шевеля языком, проговорил:

– Я… знаю…

Он снова начал задыхаться, забормотал нечто нечленораздельное. Найту удалось разобрать только: «Ба… ба… ба…»

Хилл потерял сознание. В ту же минуту в кабинет с криком: «Немедленно промывание!» ворвался Энтони Кэмпбелл и за ним – две медсестры.