Пока он размышлял, Кэмпбелл раскрыл какой-то медицинский журнал, придвинул к себе лист бумаги и взял карандаш. Финнеган переводил выжидающий взгляд с врача на инспектора.

– Насколько я понял, – заговорил наконец Найт, – хинин является опасным препаратом. Вы не храните его у себя в сейфе, как стрихнин?

– Все препараты опасны, если превысить дозу! – резко ответил хирург. – Еще Парацельс говорил: «Лекарство – яд, но яд – лекарство. Одна лишь доза превратит лекарство в яд, и яд в лекарство». Если я буду держать все медикаменты в сейфе, это остановит работу отделения!

«А замки в шкафчиках с лекарствами до смешного просты, – подумал инспектор. – Не удивлюсь, если к ним подойдет ключ от моего комода».

– Да-да, конечно, сэр, – мирно согласился он и неожиданно быстро поинтересовался: – Кто из персонала отделения способен сделать инъекцию?

– В моем отделении все умеют это делать!

– Включая санитаров и уборщицу Купер?

– Естественно, я имею в виду только обученный медицинский персонал! – сердито фыркнул Кэмпбелл. – Санитары – это скорее мускульная сила: они помогают, когда нужно поднять больного или принести какую-то тяжесть. А Купер ничего изящнее швабры никогда в руках не держала. Что за глупый вопрос!

– Я объясню, почему я его задал. После того, что вы сейчас рассказали, стало окончательно ясно: преступник не просто часто бывает в вашем отделении – он здесь работает. И даже более того: он и сам – профессиональный медик.

Кэмпбелл ошеломленно уставился на инспектора. Тот продолжал:

– С тех пор как доктора Хилла положили в его кабинете, вы заперли дверь и запретили туда входить. Всем, кроме сестры Барлоу. Она тоже умеет обращаться со шприцем?

– Конечно, – буркнул Кэмпбелл. – Но я не просил ее делать никаких инъекций, если вы об этом.

– А сами вы навещаете Хилла?

– Разумеется. Как же иначе? Он мой пациент.

Инспектор испытующе посмотрел в глаза Кэмпбеллу. Тот, не выдержав его взгляда, снял очки, сдул пылинку со стекла, снова надел. Найт заговорил:

– Те, с кем я беседовал, единодушно уверяют меня, что в вашем отделении все относятся друг к другу чуть ли не с обожанием.

Сарказм, прозвучавший в этой фразе, явно не понравился хирургу, но он промолчал.

– Но ведь так не бывает. И последние события совершенно ясно доказывают: среди вас есть один, кто постоянно притворяется.

– Мне ни о чем таком не известно, – глухо проговорил Кэмпбелл. – Это безумие какое-то…

– Тем не менее мы должны разобраться, – твердо сказал Найт. – Подумайте, сэр: на жизнь доктора Хилла покушались дважды. Это означает, что убить хотели именно его. Можно с уверенностью предположить, что и две первые жертвы – доктор Паттерсон и операционная сестра Батлер – тоже были выбраны не случайно. Кто мог ненавидеть этих трех людей? Настолько сильно, что пожелать лишить их жизни?

– Я представить себе не могу… Мы здесь спасаем жизни, а не отнимаем их!

– Были ли смертные случаи, возможно, с близкими кого-то из персонала? – настаивал инспектор.