– Пишу: тринадцатое, шестнадцатое, восемнадцатое и девятнадцатое июня.

– Главный хирург был в отделении в трех случаях из четырех, но отсутствовал тринадцатого, в день убийства Паттерсона…

– Доктор Баббингтон – в двух из четырех …

– Теперь проверяем медсестер…

– Вот! Деревенская простушка Лоусон! Работала тринадцатого и еще… А, нет, девятнадцатого у нее был выходной день…

– Хм, пунктуальность сестры Барлоу заслуживает уважения: здесь записан даже визит плотника и мастера, который чинил газовый котел…

– Уборщица Купер работала все эти четыре дня, но она не в счет… А мы не забыли про жену Паттерсона?

– Теоретически она могла украсть стрихнин, равно как и, воспользовавшись служебным входом, незаметно проникнуть в отделение. Однако миссис Паттерсон едва ли сообразила бы использовать хинин…

Через полчаса репортер поднял на инспектора ошеломленный взгляд:

– Только одно совпадение… Вы ее арестуете?

В приемном покое белокурая медсестра ласково разговаривала с какой-то парой: очевидно, мужчина приехал забрать жену домой. Получив свою порцию ободряющих напутствий, оба, улыбаясь, направились к выходу.

Инспектор Найт приблизился к конторке, с благодарностью вернул журнал.

– Вам это хоть сколько-нибудь помогло? – поинтересовалась сестра Барлоу, убирая журнал на место.

– Да, я вам признателен. Мы существенно продвинулись в расследовании.

– Как хорошо! А то, честно говоря, – девушка слегка наклонилась к Найту и понизила голос, – здесь становится прямо-таки невыносимо.

– В чем это выражается?

– Мне кажется, все друг друга подозревают. Доктор Кэмпбелл велел пробовать еду и питье. Сестры перестали варить кофе. Никаких перекусов или чаепитий в отделении – все теперь питаются только в нашей столовой. Не говоря уже об этих ужасных трагедиях! Поневоле задумаешься: кто будет следующим?!

– А разве вам это не известно?

– Ч-то?

Медсестра отпрянула, а инспектор, наоборот, наклонился, положив локти на столешницу конторки, и, глядя девушке в глаза, начал требовательным тоном задавать вопросы – быстро, без пауз, не давая ни секунды на размышления. Это сразу привело сестру Барлоу в замешательство, и она была вынуждена отвечать так же быстро.

– Вчера вы заходили к доктору Хиллу ежечасно?

– Да, начиная с восьми утра.

– Сегодня тоже?

– Да.

– Вы только проверяете его состояние или же еще выполняете какие-то назначения?

– Только проверяю и докладываю доктору Кэмпбеллу. Все назначения выполняет он сам.

– Вчера вы навещали Хилла в двенадцать и в час?

– Обязательно, именно в это время.

– Вы заметили след от укола у него на руке?

– Нет, руки были под одеялом. Он спал, я не стала его тревожить. А почему вы…

– Вы знаете причину, по которой доктору Хиллу вчера внезапно стало хуже?

– Наверно, стрихнин продолжает действовать, – неуверенно предположила девушка.

– Нет, – покачал головой инспектор. – Кто-то сделал доктору инъекцию хинина.

– Не может быть! Какой ужас! Как же это?! Кто же это сделал?!

Найт дождался, когда сестра перестанет причитать, и медленно произнес:

– Например, вы.

Было очевидно, что такая мысль не приходила в хорошенькую головку медсестры, и теперь девушка была потрясена. Она вздрогнула и залепетала:

– Нет! Нет! Это не я!

– Значит, доктор Кэмпбелл?

– Нет! Он не мог! Ни в коем случае!

– Тогда кто?

– Я не знаю!

– Признавайтесь, миссис Барлоу: кому вы давали ключ от кабинета?

– Никому, никому!

Инспектор выпрямился и, не сводя глаз с перепуганного лица сестры, проговорил:

– Получается, что возможность отравить доктора Хилла была только у вас.