– Разумеется, я доставлю ей эту радость!

– Я не сомневался, дорогая, что ты способна найти выход из самого безнадежного положения, – с чувством произнес граф.

Инспектор не стал дожидаться окончательного примирения и поспешил покинуть гостиную.

Арка Веллингтона располагалась на Гайд-парк Корнер – небольшом островке, к которому сходились шесть улиц, к югу от Гайд-парка. В обычное время от дома на Гросвенор-стрит до этого места можно было пройти минут за двадцать-двадцать пять, причем неторопливым шагом. Но сегодня на улицах было буквально не протолкнуться: весь Лондон стремился посмотреть праздничную процессию.

В десять утра Джек Финнеган поджидал Патрисию возле ее дома в двухколесном кэбе, который ему удалось накануне раздобыть, как он выразился, путем унизительных переговоров и за непомерную плату. Девушка скользнула внутрь, и они сразу тронулись в путь. Некоторое время они продвигались довольно успешно, но неподалеку от Гайд-парк Корнер уткнулись в скопление экипажей и омнибусов: далее движение было перекрыто. Финнеган с Патрисией выскочили из кэба и продолжили путь пешком. Репортер цепко ухватил девушку повыше локтя – иначе их просто раскидало бы в разные стороны. Пробираться приходилось медленно, с трудом, и Патрисия заволновалась, что они опоздают. Однако газетчик так уверенно лавировал в толпе, не отпуская ее руку, что она немного успокоилась. Слегка помятые, они достигли Пикадилли и остановились возле Эпсли-хаус, лондонской резиденции герцогов Веллингтонов. Здесь их ожидало новое препятствие: чтобы подойти к месту назначенной встречи, нужно было пересечь Пикадилли, а это оказалось невозможным. Проезжая часть была освобождена для продвижения процессии, а по обеим сторонам улицы чуть ли не каждый ярд был обозначен гвардейцем в алом мундире.

Тем не менее репортер и тут не растерялся: увлекая за собой Патрисию, он рванулся в сторону, туда, где стройный ряд королевских гвардейцев сменялся не менее стройным рядом констеблей. Девушка не сразу поняла значение этого маневра. Лишь приглядевшись, она догадалась: если у гвардейцев из-под их мохнатых медвежьих шапок виднелись практически одни подбородки, то полицейские шлемы открывали лица их владельцев почти целиком – это обстоятельство позволило репортеру выбрать наиболее добродушного на вид констебля. Тот любезно объяснил, как можно добраться до арки.

– Нам придется прибавить шагу! – крикнул Финнеган в ухо девушке. – Мы должны сделать крюк и пройти через парк!

Патрисия кивнула, и они понеслись – насколько это было возможно – по указанному пути.

Инспектор Найт выскочил на улицу с намерением немедленно мчаться в больницу Святого Варфоломея. Личность преступника ясна; можно даже догадываться, где будет найден оставшийся флакон с нитратом стрихнина.

Инспектор заметил стоявший невдалеке кэб и уже поднес пальцы к губам, чтобы свистнуть, но вдруг замер. Он скорее почувствовал, чем подумал: в первую очередь необходимо наведаться в другое место.

Найт быстро зашагал в сторону Гросвенор-стрит, к знакомому красному дому с белыми наличниками. По дороге он осознал, что заставило его изменить направление: нужно было удостовериться, что непоседливая зеленоглазая особа, проживающая в этом доме, находится под надежным присмотром своего дядюшки. Если же эта особа и сегодня не пожелала прислушаться к его просьбе и все же поехала в больницу, то там ей определенно угрожает опасность. Инспектор вспомнил: в день второго покушения на доктора Хилла девушка видела преступника там, где его не должно было быть. Сама она этого, возможно, и не осознает значения этого момента, зато это отлично понимает убийца. Следовательно, присутствие мисс Кроуфорд в больнице и главное, ее любопытство являются для убийцы помехой. Учитывая его изобретательность, можно предположить, что он способен…

Инспектор не успел додумать эту мысль до конца, так как дом сэра Уильяма Кроуфорда находился совсем рядом и рука Найта уже тянулась к дверному молотку.