Он проследовал за дворецким в уютную гостиную со светло-голубыми занавесками на окнах, где ему прежде не раз доводилось приятно проводить время за чаепитием с превосходной домашней выпечкой.

Сэр Уильям стоял посередине комнаты с листком бумаги в руке. Обычно спокойный и уверенный в себе, пожилой джентльмен сейчас имел вид человека, которого только что застало врасплох неприятное известие.

– Что-то случилось, сэр? – спросил инспектор.

– Надеюсь, что нет, – неуверенно ответил тот. – Но моя племянница…

– … уехала в больницу?

– Нет.

Найт облегченно вздохнул, и тут сэр Уильям сказал:

– Но и дома ее нет.

– И вы не знаете, где она?

– В том-то и дело, что знаю. То есть теперь знаю. – Он спохватился: – Давайте присядем.

Они сели друг напротив друга на креслах у окна, и Найт выжидающе посмотрел на хозяина дома.

– Вчера Патрисия выразила желание посмотреть юбилейную процессию, – принялся объяснять сэр Уильям в характерной для него четкой манере – последовательно, с самого начала. – Сам я не люблю толпу, которую не в состоянии призвать к порядку, постучав судейским молотком. Поэтому я идти отказался и ей не советовал: помнут. Но Патрисия сказала, что ее пригласили пойти в компании однокурсников. Среди них есть крепкие молодые люди, и я разрешил. Она ушла сразу после завтрака, и я не беспокоился. А только что обнаружил вот это.

Он помахал в воздухе бумажкой, но показывать ее инспектору почему-то не торопился.

– Эта записка была в моей книге. Моей невозможной племяннице отлично известно, что после завтрака я обычно читаю в этом кресле. Гм… Если вы заметили, я немного растерян.

– Я заметил. Сэр Уильям, – вежливо сказал Найт, – возможно, я смогу вам помочь, если вы позволите мне прочесть эту записку.

– Я не вполне уверен, что… – заколебался тот. – Впрочем…

Он протянул инспектору записку. Она содержала всего три фразы, и Найт быстро пробежал их глазами. Первая заставила его насторожиться и одновременно объясняла, почему сэр Уильям медлил: «Сегодня в одиннадцать часов мы с мистером Финнеганом утрем этому заносчивому инспектору его длинный нос!» Вторая встревожила Найта гораздо сильнее: «Не беспокойся, я буду недалеко – у арки Веллингтона, где откроется тайна больницы Святого Варфоломея». Третья фраза была короткой и обыденной: «Постараюсь вернуться к ланчу. П.».

Инспектор бросил взгляд на часы на каминной полке: без четверти одиннадцать. Он вскочил, испытывая острое желание наполнить гостиную самыми ужасными ругательствами, какие только знал, с трудом удержал их внутри себя и вместо этого выпалил:

– Простите, сэр, я должен бежать!

– Патрисия в опасности? – встревоженно спросил пожилой джентльмен.

– Боюсь, что так.

– Я с вами.

– Но…

– Никаких возражений, инспектор! – сдвинутые брови и железный тон сэра Уильяма действительно не допускали возражений.

Оба выбежали из дома и сразу убедились: не стоило и мечтать о том, чтобы в такой густой толпе добраться до места пешком за четверть часа. Они огляделись в поисках подходящего транспортного средства. Мимо с грохотом и трезвоном проезжали кэбы и омнибусы, кареты и экипажи, но все они были до отказа заполнены пассажирами и не останавливались. И вдруг – удача: к сэру Уильяму и Найту приближался изящный двухколесный догкарт, запряженный бодрой гнедой лошадкой. Седок был только один – принаряженный молодой человек, по виду – типичный «белый воротничок», в котелке, со щегольскими усиками.