— Как это?

— Так. Подслушала наш разговор по телефону, залезла в бумажник и все вытащила.

— И что вы делали?

— Гуляли по морозу и мечтали. Да, — горько усмехнулась Катя, — он сказал, что может мне подарить только небо… много неба, понимаешь? Это в день моего рождения! После этого я и поехала к Юрке. Приезжаю, а там у него пир горой, все ломится, он очередную партию машин продал.

— И ты решила бросить Диму и остаться с Юрой?

— Да. Сейчас у нас с ним все хорошо. Может, даже замуж за него выйду.

— Он какой, твой Юра?

— Он… — Катя помолчала, — он простой, как лист.

— Не поняла.

— Голова чистая, без извилин.

— Не может быть!

— Может. Зато бизнес умеет делать.

— Значит, не такой уж простой. И извилин хватает. Вот у нас с извилинами все в порядке, а бизнес не пошел. Спасибо, что в криминал не вляпались.

— Да, это точно. И у Димочки бы не получилось тоже. У него вообще ничего не получится. Сначала за мамину юбку держался, потом за юбку жены.

— Это неправда. Диму я видела, он умный, гордый, образованный, он еще станет большим ученым.

— Ученые не в почете нынче. А вообще не расстраивай меня, давай лучше поговорим о твоей работе. Значит, этот, у которого в доме кинотеатр, Юркин близкий приятель. Приедешь к нему на дачу в воскресенье, вот тебе адрес.

— У него там телефона нет?

— У него специальный аппарат, мобильный называется.

— Я видела их в Германии.

— Ты ему можешь из дома предварительно позвонить на этот мобильный, чтобы попусту на электричке не таскаться.

По телефону Маша сразу поняла, что с такими людьми, как приятель Юры, ей не приходилось встречаться никогда. Говорил он на каком-то птичьем языке, коверкая слова. Маша убедилась в своем подозрении, когда наконец добралась до дачи и увидела хозяина дома. В бордовом пиджаке, бритый наголо, с выбитым передним зубом, он все время плевался на пол. Поманив Машу пальцем, он вплотную притянул ее к себе.

— Я тя конкретно спрашиваю, чё не ясно?

— Все ясно. — Маша невольно отпрянула от неприятного человека. От бритоголового несло перегаром и смесью лука с чесноком.

— Ты поняла, будешь переводить за артистами, что в этом кино играют. Только ничего не пропусти. Это важно.

— Конечно, я все понимаю. Это называется синхронный перевод. Он самый трудный.

— Я тя не спрашиваю, легко или трудно. Те за это деньги платят.

— Хорошо. Наушники там есть? — заробела от такого обращения Маша.

— Спросишь, там прислуга у меня есть, блин, бестолковая. — Он махнул рукой, указывая на балкон. — Еще чё?

— Хорошо бы хоть пробежать глазами по тексту.

— Пробеги глазами, знаешь по чему? Сказал бы я тебе. — Бритоголовый презрительно скривился.

— Ну ладно, не надо. И так справлюсь, — испугавшись, что тот передумает платить, отказалась она.

— Я и сам хотел, чтобы ты пораньше приехала и хоть разок фильм этот без нас посмотрела. Только ты особо не переживай. — Вдруг вспомнив о фильме и оглядев волнующуюся Машу, подобрел бритоголовый. — Народ тут у меня собрался нетребовательный. Я так про то, что ничего пропускать не надо, сказал. Они выпьют, закусят, погогочут, особо слушать тебя не будут. Там и слов-то у артистов мало. Только вздохи да ахи. Фильм-то, понимаешь, какой?

— Ну да, наверное, романтический.

— Ага, можно сказать и так, — ухмыльнулся парень.