— Какая-какая? — раскрыли рты обе женщины.

— Фригидная, а что, слова такого не знаете?

— Откуда ты его выкопала?

— Из учебников.

— И что из этого следует?

— Что нужно очень постараться разбудить мою женственность, а это будет не просто. Поэтому за меня нечего волноваться.

— На такую, как ты, старатели всегда найдутся, — предостерегла Катя.

— Я строгая. Пусть сначала над ай-кью поработают. И в очереди постоят. А вообще-то пока вуз не закончу, об этом и говорить нечего.

— В какой собираешься?

— В Оксфорд, — без тени сомнения отозвалась Регина.

— На другой не согласишься?

— Ну, если с хорошими рекомендациями от выпускников.

— Она, что шутит? — спросила Катя подругу, когда девочка покинула кухню.

— Тсс, — приложив палец к губам, зашептала Маша. — Я ей обещала.

— Представляешь, сколько надо за эту учебу заплатить? — так же шепотом поинтересовалась Катя.

— Она этого стоит.

— А ты где собираешься деньги брать?

— Вот. — Маша, вытерев руки, полезла на верхнюю кухонную полку и достала из жестяной коробки перстень.

— Что это? — удивилась Катя.

— Перстень счастья.

— Ну, правда?

— Старинный бриллиант с великолепной огранкой. Ему нет цены.

— От Людвига?

— Конечно. Я все время собиралась ему позвонить и отдать. Это их фамильный.

— Почему — счастья?

— Длинная история… история рода. У них были перстни смерти и счастья. Один приносил смерть, другой… Я случайно выбрала другой.

— Ну понятно. Тебе-то он, правда, счастья не принес, надо признать, по собственной глупости, поэтому ты хочешь от него избавиться. А если так нельзя?

— Почему?

— Ты слышала про родовые проклятия? С другой стороны, если бы Регина была дочерью Людвига, тогда можно было бы ей подарить, и ей бы повезло в жизни… вместо тебя. Ой, прости, Машка. Я к тебе очень строга.

— Нет-нет, ты права. Мне, правда, не удалось, а потому я считаю, что Регине должно с ним обязательно повезти… Она же из их рода!

— Ты хочешь сказать, что она дочь?..

— Да, она дочь Людвига, не Володи. — Признание вырвалось само по себе.

— Сериал… — присвистнула Катя. — Сто двадцать четвертая серия! «Отец узнает, что он вовсе не отец, потому что у его дочери зеленые глаза». Постой-постой, ведь у твоего Людвига, ты сама говорила, глаза серые, и у тебя не зеленые. А у Регины зеленые.

— У матушки Людвига глаза зеленые-презеленые! И Регина — вылитая фрау фон Штайн в молодости. Длинная, как все женщины их рода, спина прямая, ноги как у цапли. А характер? Разве у русской девушки может быть такой жесткий характер: «Я решила, что я фригидна. Я решила, пусть станут в очередь. Я решила учиться в Оксфорде». Она вместо вздохов на скамейке выбирает учебу!

— Ты радоваться должна!

— Я радуюсь.

— Но все-таки это признаки несущественные: длинные ноги, характер как кремень. Сейчас многие девчонки так себя ведут. Новое поколение. Не мы, раззявы. Скажи теперь кому угодно, что ты уехала от благополучия из богатого дома, потому что любила другого. Не поверят!

— Мне и не надо.

— Так как ты узнала про Регину?

— Врач сказал.