— Какой?

— Когда мы с Региночкой в больнице вместе лежали. Она в детском отделении, я во взрослом. Я от нее дифтерией заразилась. Детская болезнь, но я не привита и не болела никогда! Ей переливание крови нужно было сделать. От меня было нельзя. Да и у нас с ней разные группы. Я умолила Володю прийти и сделать переливания для Регины. Хорошо там врач, молодой парень, толковый оказался. Не разрешил сразу перелить, знаешь, как это делается, от человека к человеку. Анализы сделал. Приходит ко мне и говорит: «Вы, мамаша, так дочку на тот свет отправите, коль врать будете». У меня температура сорок, я и так ничего не понимаю, а он еще загадками говорит. Спрашиваю: в чем дело? «Владимир Берцев не ее отец».

Когда он мне это сказал, я и так слабой была, а после этого и вовсе отключилась.

Пришла в себя через несколько суток и стала приставать к своим врачам: приходил ко мне лечащий врач Регины или нет? Может, это мне в бреду привиделось? Никто не вспомнил, что ко мне из детского отделения педиатр приходил.

Тогда я сама его нашла и допросила по всем правилам. Не ошибся ли он? Оказалось, нет. «Если мне не верите, — сказал он, — можете на ДНК тест сделать. Только это дорого. Я и так вам со стопроцентной гарантией говорю». После этого я стала так Володю бояться, думала, что если догадается, нам обеим плохо сделает. Теперь уже все равно!

— А когда, когда ты с ним, с Людвигом?..

— Когда он в последний раз приезжал, следом за мной, хотел меня забрать. Сказал: «Я же твой муж, ты не можешь мне отказать». Вот я на прощальное «прости» и согласилась.

— Не жалеешь?

— Нет.

— Машка, может, ты его попросишь Регину на учебу за рубеж устроить?

— Что ты! — испугалась Маша. — Он же не знает.

— А ты и не говори. Просто попроси о своей дочери.

— Не могу.

— А фамильную ценность, которая ему, наверное, много дороже, чем деньги за учебу потратить, можешь?

— Что же мне ему сказать: «Я верну тебе перстень»?

— Ничего не говори. Перстень оставь для Регины, а ему скажи, что у тебя способная и умная дочь, что ты не в состоянии оплатить ее последующую учебу, а потому обращаешься к нему с превеликой просьбой.

— Кать, у меня не тот характер.

— Я попрошу за Региночку. — Старенькая Машина мама выползла в кухню. — Простите меня, девочки, я стала невольной свидетельницей вашего разговора.

— Ой, мама, тебе надо лежать! — встрепенулась Маша и покраснела от стыда.

— Когда в таком возрасте, как я, все это: дети, жены, мужья… чьи они — не имеет никакого значения! Важнее всего, что они есть, живы, здоровы, и ради их благополучия можно сделать все. Тебе это, возможно, не удобно, а мне… — Старая женщина закашлялась.

— Мама, прошу тебя, только ни слова о том, что ты тут услышала.

— Думаю, что этого не понадобится, — сказала старая женщина и не ошиблась.

Людвиг, внимательно выслушав маму Маши и не задав ни единого вопроса, связал ее со своим секретарем. Через несколько месяцев Регине прислали приглашение на учебу из Швейцарии.

Глава одиннадцатая

— Ба-а, кого я вижу! Иностранная леди в совсем неиностранных шмотках? Что, поизносилась нынче, фрау фон Штайн? — Прежний шеф Маши, Афанасьев, ставший еще полнее и противнее, протягивал к ней свои липкие лапы.

— А вы откуда знаете? — стараясь подавить в себе неприязнь, как можно приветливее прощебетала Маша.

— Я знаю все! Не спрашивай откуда, у меня должность такая — все знать.