Он припомнил — Мэгги говорила, что комната принадлежала ее тете Агате.

 Джош крепко ухватился за столбик и медленно повернул в направлении против часовой стрелки. Столбик слегка скрипнул в знак протеста, а затем верхняя часть отсоединилась.

 Джош поднял эту часть столбика и понял, что смотрит на маленький секретный «сейф». Внутри полости находилась маленькая шкатулка для драгоценностей. Он вытащил ее и открыл.

 Старомодная изумрудная брошь блеснула в свете ночника.

 Разве он не лихой частный сыщик? Только дайте ему улику, и он предстанет настоящим Шерлоком Холмсом.

 Усмехаясь про себя, Джош закрыл крышку и опустил шкатулку обратно в тайник. Затем бережно прикрутил верхушку столбика на место.

 Не было необходимости раскрывать тайны Перегрин Мэнора слишком скоро, напомнил он себе, когда возвратился в кровать. Ему нужно убить здесь месяц. Месяц, чтобы глубоко погрузиться в тайны одной Мэгги Гледстоун, старой девы, поклонницы сыщиков и читательницы детективных романов. Он осознал, что уже смотрит на предстоящие четыре недели с большим энтузиазмом, чем на что-либо другое за долгое-долгое время.

 Джош лег спать, ощущая, как огромный груз начал спадать с его плеч.

 Глава 4

 Мэгги проснулась на следующее утро с ощущением удивительной легкости и свежести. Она осознала, что последнее время не очень-то хорошо спала. Напряженно вслушивалась по ночам в странные шорохи, и забота о том, закрыла ли она все окна, растущее беспокойство за будущее Перегрин Мэнора, собирало свою дань с нее в течение последних нескольких недель.

 Вероятно, многое говорило в пользу того, что в доме должен находился такой мужчина, как Джош Дженьори. Несмотря на ушибы и синяки, было нечто обнадеживающее в его присутствии. Жаль, что он выкинул такой фокус прошлой ночью. Сейчас она обязана посчитать своим долгом поставить его на место. Никаких спасательных операций посреди ночи, сказала она себе.

 Мэгги умылась и быстро оделась, выбрав джинсы и оранжевую хлопковую трикотажную рубашку в шкафу. Потом встала перед туалетным столиком и взяла кисть.

 Она как раз заканчивала, напоследок завязывая свои густые волосы в конский хвост, когда взгляд ее упал на смятый клочок желтой бумаги на столе. Мэгги неподвижно замерла, когда отчетливые детали прошедшей ночи предстали перед ней.

 Была приводящая в замешательство и совершенно поразительная мужская надменность в том, как Джош лежал, развалившись на кровати, в комнате в башне. Темные волосы его были взлохмачены. Курчавая поросль на широкой груди загипнотизировала ее. Все, что она могла сделать, это удержаться, чтобы не таращиться. Ей хотелось зарыться в этот черный коврик пальцами. И ей было больно от желания погладить в знак утешения эту покрытую синяками многострадальную грудную клетку.

 Задумчивое выражение его глаз всколыхнуло ее чувства, как ничто больше. Когда он рассказывал о своем горьком разочаровании в выбранной профессии, она ощутила основательную целостность этого человека. Только мужчина с обостренным чувством справедливости мог бы так разочароваться. Явно Джош пришел в бизнес не ради денег.

 Потрясенная, Мэгги признала, что никогда не забудет эту сцену в соседней комнате. Она будет преследовать ее всю оставшуюся жизнь.

 И хотя она знала, что это не должно повториться, часть ее всегда будет умирать от любопытства, а на что это было бы похоже — оказаться в постели с Джошем Дженьори. Никогда в своей жизни девушка не испытывала такого властного глубокого женского любопытства, для нее это было болезненно. Ее тихое, не изобилующее событиями прошлое не приготовило ее даже к легкомысленному заигрыванию со стороны такого мужчины, как Джош Дженьори.

 Все это было с его стороны несерьезно и ничего больше.