— Так-то оно так, но… Понимаете, в тот день снежок пошел сильный. До этого все растаяло и даже солнышко припекать начало, а пятого опять снова-здорово… Ну я в доме и отсиживалась, печку растопила; сериал какой-то по телику смотрела. Слышу, автомобиль шуршит. Ну я выглянула в окошко — а там Гриша с двумя мужчинами.

— И рассмотреть мужчин вам помешал снег?

— И он тоже.

— А что еще?

— Вот… — Ольга Тимофеевна достала из сумочки очки? — У меня минус восемь.

— Ого! А почему же вы их сейчас не носите?

— Как вам сказать?… — смутилась старушка. — Стесняюсь… Говорят, они мне не идут…

— Ну хорошо… — подытожила Наташа, хотя хорошего ничего не было, Ольга Тимофеевна пока Америки не открыла. — И что они делали? Я имею в виду Чернова и двух незнакомых вам мужчин.

— Ничего… Вышли из машины — и сразу в дом.

— А как эти мужчины выходили из дома, вы видели?

— Нет. Я слышала только, как машина отъехала.

— Когда это было?

— Вас время интересует?

— Да-да, конечно.

— Ближе к вечеру, уже темнеть стало.

— Значит, вы только слышали шум отъезжающей машины, но саму машину не видели?

— Совершенно верно.

— А вы уверены, что это был автомобиль Чернова?

— Да. Когда я вышла за дровами, ее уже не было. Насколько я помню, Гриша оставлял свою лошадушку прямо у крыльца.

— Какую лошадушку? — сердито спросила Самулейкина.

— Ну машину… Это я образно выразилась… Гриша же любил лошадей.

— Это суд не интересует.

— И все-таки — вы не можете поточнее припомнить время, когда вы слышали шум отъезжающей машины?

Наташа сдула упавшую на лоб прядь белокурых волос. — В начале апреля темнеет рано, часов в шесть — в семь.

Да, часов в шесть — в семь, — согласилась с ней Ольга Тимофеевна.

— Так в шесть или в семь?

— Темнеет?

— Что темнеет, это мы уже выяснили. Лучше скажите, когда вы слышали шум отъезжающей машины.

— Я не помню, — испуганно сжалась бабулька. — Ей-богу, не помню!.. Что темнеть начало — помню, а сколько было времени…

— А выстрелы вы слышали?

— Выстрелы? — еще больше испугалась Ольга Тимофеевна. — Нет, выстрелов я не слышала.

— А какие-нибудь звуки, схожие с выстрелами?

— Я вообще не знаю, как звучат выстрелы…

— Вы фильмы про войну смотрели? — улыбнулась Наташа. — Вот так и звучат.

Фильмы смотрела… Но ничего такого в тот день не слышала. У меня, знаете ли, телевизор громко работал.

— Можно? — поднял руку Бобков.

— Спрашивайте, — напыжилась Нина Ивановна.

— Ольга Тимофеевна, — адвокат Чернова распрямился во весь свой баскетбольный рост, — вы уверены в том, что видели утром пятого апреля Антона Чернова, сына подсудимого Чернова?

— Да-да, я же уже говорила…

— А какое это имеет отношение к делу? — вновь встряла судья.

— Видите ли, уважаемая Нина Ивановна, в связи с тем, что наш суд никак нельзя назвать объективным для обеих сторон, в смысле, для обвинения и защиты…

— На что вы намекаете?

— Нет-нет, не то, что вы подумали, — примирительно развел руки Бобков.