— И часто вы выезжали с семьей на дачу?

— Когда как… Старались каждые субботу-воскресенье, но не всегда получалось…

— А пятого апреля Антоша был здоров?

— Да что вы привязались к этому Антоше? — вскипела Самулейкина. — Думаете, если вы будете задерживать рассмотрение дела, это вам как-нибудь поможет?

— Я думаю, что пятого апреля все здоровые дети должны были идти в школу!.. — в тон ей вскипел адвокат. — Потому что пятое апреля — это пятница!

— А при чем здесь школа? — не сдавалась Нина Ивановна.

— Очень даже при том!

— При чем? Объясните!

— Согласитесь, что это несколько странно…

— Чего тут странного?

— Странно, что ребенок два или три дня не ходил в школу без уважительной прич… — Бобков почувствовал, как его молодецкий запал начал потихоньку испаряться. Судья сбила его с какой-то умной мысли.

За те несколько секунд, пока шла эта перепалка между Самулейкиной и адвокатом, Чернов успел «сориентироваться в пространстве».

— Мы с женой решили, что Антоше надо дать отдохнуть. — Он с подчеркнутым равнодушием пожал плечами. — Нагрузки в школе немыслимые, тем более в десятом классе…

— А ваш сын — отличник? — без особого энтузиазма в голосе спросил Бобков, но тут же махнул рукой: — Ладно, это уже действительно никакого отношения не имеет…

Вслед за старушкой свое место для дачи свидетельских показаний занял мужчина лет сорока в простенькой холщовой курточке. По внешнему виду — работяга работягой. Он волновался и не знал, куда девать свои профессионально промазученные руки, они ему мешали.

— Представьтесь, пожалуйста, — попросила его Наташа.

— Лагутин Олег Ромэнович.

— Романович?

— Не, Ромэнович.

— Скажите, Олег Ромэнович, где вы находились пятого апреля приблизительно с двадцати до двадцати двух часов.

— На работе. Была моя смена.

— Вы работаете в аэропорту?

— Да, в Шереметьеве-2. Водителем автокара.

— Погромче, пожалуйста, — взмолилась протоколистка, которая с трудом находила общий язык с Новенькой американской стенографической машинкой. Ей было бы привычнее вести записи от руки, но мировой прогресс не позволял.

— Я работаю водителем автокара, — повторил Лагутин.

— Вы знакомы с этим человеком?

— Да, это Чернов.

— Вы видели его пятого апреля сего года?

— Да, — уверенно ответил Лагутин, но после небольшой паузы добавил с меньшей уверенностью. — Вроде…

— Так «вроде» или «точно»? — в один голос спросили Наташа и Бобков.

— Точно, — немного помявшись, сказал Лагутин. — Но он тогда у нас еще не работал.

— Где вы видели Григория Чернова?

— В аэропорту.

— В каком аэропорту?

— В нашем. Ах да, простите… В Шереметьеве-2.

— В котором часу?

— Я только заступил, — наморщил лоб Лахтин. — Значит, около десяти вечера. Минут пятнадцать одинадцатого, ага.

— Расскажите поподробней о вашей встрече.

— Ну это… Я, значит, иду и вдруг вижу, что…

— Постойте, — прервала его Наташа. — Где вы шли? Куда и откуда?

— Я шел из раздевалки на стоянку автокаров.