Несколько утлых лодок, прикрученных цепями к мосткам, бились о деревянные, покрытые солью сваи. Одно из суденышек даже было снабжено мотором и бензобаком.

— Лодки есть, — произнес Граф, по-мальчишески озорно блеснув глазами, — где бы достать весла?

— Я видела несколько в углу, у забора, — растерянно сообщила Наташа, естественно, понимая, к чему клонит компаньон.

— Сможешь сама дотащить?… Только чтобы никто не видел.

— Вероятно, смогу…

— А я пока займусь лодкой.

— Эдуард Владимирович, — негромко, но официально проговорила. Наташа, — уж не собрались ли вы…

— Собрался, — отрезал Граф, задиристо выставив вперед грудь. — Или ты хочешь добираться до острова вплавь?

— Мы могли бы дождаться утра…

— И что? Ты же своими ушами слышала: старик сказал, что никто не поможет нам доплыть к острову. Тут дело нечисто. Значит, мы должны разобраться, что к чему. Наша судьба в наших руках. И не надо со мной спорить! — замахал он руками на собеседницу, увидав, что она открыла рот для возражений. — Если все будет в порядке, к завтрашнему дню возвратим им эту лодку в целости и сохранности. Еще и арендную плату выплатим, — лукаво блеснул глазами он.

Помедлив несколько мгновений, Наташа отправилась за веслами. В конце концов, чему быть, того не миновать. Семь бед — один ответ.

Она слышала, как жалобно звякнула цепь и упала на мокрый песок с глухим стуком.

— Готово, — произнес Граф.

Они осторожно поместили весла в уключины и оттолкнувшись от мостков, направили лодку прочь от берега.

Когда расстояние было достаточным, Граф попытался завести мотор. На все его старания в ответ раздавалось лишь жалобное, захлебывающееся фырчание.

В конце концов, рассерженно сплюнув, Граф взялся за весла.

Он греб, а Наташа, сидя на носу, с волнением вглядывалась в ночную мглу.

Лодка мягко покачивалась на волнах. Весла врезались в морскую гладь, рождая в воде сияющие искрящиеся завихрения.

Вскоре берег растворился во тьме, и огни рыбачьих хижин стали похожи на россыпь звезд, слившись с небесными созвездиями. Лишь изредка разрезал ночную мглу острый и длинный луч пограничного фонаря, скользивший по берегу и по колышущейся морской поверхности, и у Наташи замирало сердце. Стоит лучу нащупать их утлую посудину, и больших неприятностей не миновать. Они приехали сюда на свой страх и риск, никак не отметились в погранзаставе (остров-то в пограничной зоне), если задержат — дня три продержат для острастки. А тут еще это убийство… М-да…

С пограничниками шутки плохи.

По счастью, луч все время проскальзывал мимо, дважды или трижды едва не задев их своим краем.

— Главное, не сбиться с курса, — твердил Граф себе под нос, как заклинание. — Наташенька, ты не упустила из виду нашу цель?

— Нет, — отвечала Наташа как можно более убедительно.

Граф кивал и продолжал грести.

Острова не было, он точно растаял на горизонте, вместе с закатом. Сверху была черная пустота, и снизу была черная пустота, и черная пустота была вокруг.

Наташа и сама удивилась, когда днище лодки вдруг ударилось о что-то твердое, и Граф выдохнул:

— Наконец-то!

Она увидела как-то вдруг, сразу выступившие из черноты прибрежные камни и отвесные скалы.

Это был остров.

Граф завел лодку в небольшую тихую бухту и надежно привязал цепи к тяжелому валуну.

— Милости прошу, — обернулся он к Наташе, сделав галантный жест.

Вдвоем они с трудом взобрались по каменистой гряде вверх.