– Не надо, – взмолилась она.

– Я должен, – прошептал он, не смея смотреть ей в глаза.

– Я умру, если ты бросишь меня. Умру… – Слова эти были едва слышны. Воля к жизни уже начинала оставлять девушку.

– Я должен идти, – проговорил он, доставая свою одежду из дубового сундука возле постели. Зашнуровав кожаные брайи, он натянул пурпурную бархатную тунику, расшитую золотом и украшенную королевским гербом и короной.

Ския глядела на принца – такого красивого в утреннем свете, такого царственного в своей богатой одежде. Неловко вскочив с тюфяка, забыв о собственной наготе, она попыталась последовать за ним, но Эйдан вновь повалил ее на постель и привязал сомкнутые руки к спинке кровати.

– Не покидай меня. Я умру… умру, – стонала девушка.

Принц глядел на Скию, явно растроганный ее очарованием и горем. Но королю приходится приносить в жертву собственные желания. Он прикрыл ее шерстяным одеялом и шепнул:

– Я пришлю кого-нибудь, чтобы тебя освободили.

– Ты хочешь, чтобы мое одиночество разделил другой! – горько воскликнула она.

– Нет. Я бы остался с тобой, если бы мог… Но не могу. – В его словах слышалась боль.

Он покинул ее дом, даже не оглянувшись, приказав глазам своим не замечать ее слез, а своим ушам не слышать рыданий.

Он рожден, чтобы быть королем, и королем должен стать.

Глава 28

Отец Нолан появился в холле замка. Его беспомощно трясущиеся руки не могли состязаться в ловкости с единственной рукой Гривса, когда он пытался снять забрызганное дождем пальто.

Гривс поклонился священнику.

– Похоже, отец мой, что вы выбираетесь к нам только в ненастную погоду.

– Увы, это меня вызывают сюда только в непогоду. – Отец Нолан улыбнулся. Во рту его почти не осталось зубов.

– Он в библиотеке. – Гривс с тревогой посмотрел на священника. Дворецкий явно не знал, что сказать.

Отец Нолан помог ему.

– Таких неприятностей у вас, кажется, еще не было, сын мой?

– Хозяин… хозяин сам не свой. Помогите ему, отец. Мы не знаем, что делать, – вздохнул Гривс.

Взгляд священника обратился к закрытой двери библиотеки.

– Он запил?

– Нет. Ему ничто не интересно. Он все сидит, думает и расспрашивает о… ней.

Они остановились перед резными дверями. Гривсу явно не хотелось оставлять священника наедине с Тревельяном.

Отец Нолан с усталой улыбкой опустил руку на плечо дворецкого.

– Мне приходилось иметь дело и с более свирепыми львами. Надеюсь, у вас потом найдется для меня бокал шерри. – Ну, что ж, к делу, – сказал отец Нолан.

Гривс открыл перед священником двери. Изнутри донесся полустон, полухрип. И Гривс убежал с такой поспешностью, будто решил лично отправиться за шерри.

Отцу Нолану еще не приходилось видеть человека настолько изменившегося за короткий промежуток времени. Таким Тревельяна он еще не видел. Ниалл сидел в кресле, уставившись на огонь. Он был совершенно подавлен. Небритые щеки, пылающие гневом глаза, мятая одежда, испачканные глиной сапоги…

– Я пришел с плохими новостями, милорд, – нерешительно начал священник. – Боюсь, они не послужат бальзамом для вашей измученной души.

– Что же еще могло случиться плохого. – Слова прозвучали негромко и монотонно, утверждением, а не вопросом. Тревельян даже не отвел взгляд от камина.

Успокоив усталые кости в соседнем кресле, священник положил терновую палку себе на колени.