– Ну почему я вечно обнаруживаю тебя слоняющейся вокруг моего замка с моею же собственностью в руках?

Он поднес к лицу Равенны подсвечник.

– Вижу, ты научилась разбираться в вещах. Подсвечник из чистого золота. Он стоит куда больше моих волос.

– Уверяю вас, я не собиралась украсть его, – отвечала Равенна, гнев уже изгнал ее страх. – Ваш дворецкий бросил меня в гостиной, совсем одну, и я хотела отыскать слугу, который отвел бы меня к лорду Чешэму, который хотел видеть меня.

– Хозяин здесь я.

Встревоженная близостью Тревельяна, она чуть отодвинулась назад.

– Меня пригласил лорд Чешэм, а не вы.

– Но я… позволил тебе прийти, – циничная улыбка легла на его губы.

Ей вдруг захотелось содрать ее ногтями.

– Значит, ваша надменность сильнее гостеприимства. – Ярость жаром обожгла ее щеки. – Позвольте спросить, где находится лорд Чешэм и его друзья?

– Граф и де ла Коннив не друзья мне. Я терплю их лишь потому, что Чешэм пригласил их с собой; впрочем, мне сложно сдерживать кузена. – Тревельян поглядел на Равенну, и слова его приобрели весьма личный оттенок. – Видишь ли, я позволяю ему вольничать потому, что у меня осталось очень немного родственников.

Равенна выдержала его взгляд, не в силах избавиться от впечатления, что последняя фраза каким-то образом относится к ней. Но разум тем не менее вернулся.

– Но я совершенно не понимаю, почему меня привели в эту темную, пустую комнату, в которой нет ни одного человека?

Улыбка его сделалась ехидной.

– Похоже, что это Гривс выкинул коленце. Он прекрасно знает, что когда народу немного, мы собираемся в приемной.

– Значит, это не приемная? – Равенна обернулась, бросив взгляд на утопавшую в сумраке роскошную комнату.

– Это гостиная.

– О да. Конечно. – Не желая выглядеть глупо, она ограничилась немногими словами.

– Мой дворецкий имеет склонность к причудам.

– Но зачем ему это? Ведь вы можете лишить его места, и тогда бедняге едва ли удастся найти работу с подобным… – Равенна нахмурилась, – увечьем.

– Он знает, что я никогда не сделаю этого. – Тревельян поглядел на нее, пляшущие тени сделали взгляд его теплее. – Мой отец привез Гривса в замок в 1803 году, когда тот был еще молодым человеком. Во время восстания Объединенных Ирландцев Роберта Эммета в Дублине какие-то крепкие парни попытались вышвырнуть моего отца из кареты. Гривс, совершенно случайный свидетель, попробовал заступиться за него и получил пулю. Ему отняли руку только из-за того, что он помог моему отцу. Разве можно выгнать такого человека?

– Вы, конечно, не можете этого сделать, – прошептала Равенна, завороженная взглядом лорда.

– Все мы живем чьей-то милостью… разве не так?

Она посмотрела прямо в глаза Тревельяна. Как ни странно, в них не было насмешки – только боль – и это смутило ее.

– Но мне в самом деле пора к лорду Чешэму, – проговорила Равенна негромким голосом.

Ниалл кивнул, и Равенна вздохнула с облегчением. Не дело это, чтобы одинокая женщина находилась с глазу на глаз на пустынной лестнице с хозяином дома. Она вдруг вспомнила Сэди, девушку, помогавшую в школе кухарке. Сэди нравилось уединяться с мальчишкой-конюхом. Когда ее застали с ним, девицу выгнали с работы; потом Равенна встретила ее на улице – в жалкой бедности и с новорожденным младенцем. Воспитанницам было запрещено даже узнавать ее, однако сердце Равенны исполнилось сострадания к бедняжке. Возвратившись в школу, она собрала все монеты, которые сумела найти, завязала их в носовой платок и отдала кухарке, чтобы та передала деньги Сэди.