Равенна залилась румянцем. Лорд Чешэм был вполне привлекательным мужчиной, так сказать, более молодой версией Тревельяна. Тем не менее он был на десять лет старше ее и в свою очередь на десять лет младше своего кузена. В предложении Чешэма поухаживать за ней были известные преимущества. Так почему же она гадает, что думает Тревельян о предложении молодого лорда? Но с чего вдруг ее интересует его мнение?

– Могу ли я объявить о предстоящем браке? – сухо осведомился Тревельян, опиравшийся плечом на каминную доску в двух шагах от места, где сидели Равенна и Чешэм.

– Забудьте о свадьбе, Чешэм; начинайте прямо с медового месяца, – вмешался пьяный голос Рамсея.

– Сын мой, придержите язык! – воскликнул отец Нолан.

Тревельян метнул в сторону лорда Реджинальда взгляд, способный уложить на месте молодого пьяницу.

– Мне пора… – Равенна поглядела на бархатный шнурок, свисавший возле Тревельяна. – Может быть, кто-нибудь позвонит Гривсу, чтобы он проводил меня отсюда.

– Не уходите… – негромко попросил Чешэм.

– Моя бабушка стара. Я не могу оставить ее в одиночестве надолго, – солгала Равенна, отлично знавшая, что сейчас с Граньей сидит Фиона. Пронзительный взгляд, брошенный на священника, молил, чтобы он не выдал ее.

Отец Нолан не стал этого делать.

– Неужели вечер так быстро закончился? – священник поставил на столик опустевший бокал. – Не хотите ли вы, Равенна, чтобы я проводил вас домой?

Встав, она заметила, что джентльмены последовали ее примеру.

– Очень хочу, – ответила Равенна с облегчением в голосе.

– С удовольствием провожу вас, – отец Нолан улыбнулся.

Остановившись в дверях гостиной, Равенна попрощалась. Тревельян что-то неразборчиво буркнул отцу Нолану и таинственным образом исчез, вновь ранив ее своей грубостью.

Но Чешэм со своей лестью бы как всегда рядом. Он вновь и вновь целовал ее руку, а потом, прикоснувшись к уху губами, шепнул:

– Приходите сегодня к черной лестнице, и мы наконец останемся вдвоем.

Должно быть, ей удалось хорошо скрыть отвращение, ибо Чешэм отступил в сторону, позволив месье Ги занять место перед ней. В душе она была рассержена тем, что лорд Чешэм считает ее настолько глупой и опрометчивой, чтобы пойти на интрижку с ним, однако открытого раздражения не ощущала. Нечего удивляться тому, что он мог подумать о ней. Неужели он способен увидеть в ней существо, достойное уважения, если кузен его, Тревельян, открыто дает понять, что считает ее швалью, недостойной даже приличного прощания после недолгого пребывания в замке.

Граф что-то пробурчал на прощание, и появился Гривс, готовый отвести ее в большой зал. Равенна следовала за дворецким, радуясь, что навсегда отделалась от сегодняшней компании. Она не пойдет к Чешэму ни на черную лестницу, ни в другое место; он оскорбил ее таким предложением. Хотя в Англии ее постарались научить скрывать чувства, мужчины эти пробудили в ней гнев. Теперь она мечтала лишь об одном: добраться до дома и никого из них не встречать, в особенности лорда Ниалла Тревельяна.

Тем не менее она оставила гостиную с комком в горле. Ей было обидно, что лорд Тревельян так низко оценил ее, раз он даже не потрудился должным образом попрощаться с ней. Он вышел так грубо, что она даже не получила возможности поблагодарить его за обед; не то, чтобы она хотела благодарить его… но то, что он даже не потрудился подождать благодарности, ранило ее.

– Хозяин примет вас в библиотеке, мисс, – проговорил Гривс, когда вместе с отцом Ноланом они вступили в большой зал.

– Вы сказали это мне, Гривс? – спросила Равенна, опешив.