Опять улыбка. Несомненно, их влекло друг к другу. Это было и неожиданно, и опасно. Пауэл попробовал избавиться от наваждения. Он повернулся к 1/4мэйну.

– Ну что там у вас, Джо?

«Насчет прощупывания, Линк…»

– Объясняйтесь так, чтобы было понятно и Ричу, – перебил Пауэл. – Мы никого не собираемся обманывать.

– Рич вызвал меня для того, чтобы я его представлял. Никакой телепатии, Линк. Все на равных условиях. Я для того сюда и прибыл. Я буду присутствовать на всех допросах.

– Джо, у вас нет права запрещать прощупывание. Мы выясним все, что сможем выяснить…

– Только с согласия спрашиваемого. Я буду сообщать вам, есть это согласие или нет.

Пауэл обернулся к Ричу.

– Что здесь произошло?

– А вы не знаете?

– Хотел послушать вашу версию.

– Почему именно его? – запальчиво вмешался Джо 1/4мэйн.

– Мне хочется узнать, из‑за чего он так поспешно вызвал адвоката. Вы что, замешаны в этой истории?

– В чем я только не замешан, – усмехнулся Рич. – Попробуйте руководить такой махиной, как «Монарх», и не увязнуть в омуте разных секретов.

– Но убийства, я надеялось, в вашем омуте не водятся?

«Линк, поворачивайте‑ка назад».

«Уберите блоки, Джо. Я прощупываю вашего клиента только потому, что он мне нравится».

«Вы не могли бы проявить свою приязнь как‑нибудь в другое время?»

– Джо не хочет, чтобы я вам симпатизировал. – Пауэл снова улыбнулся Ричу. – Жаль, что вы вызвали адвоката. Это внушает мне подозрение.

– Профессиональная болезнь? – со смехом спросил Рич.

– Нет. – На сцену вдруг прорвался Нечестивый Эйб и начал заливать: – Вы никогда не поверите, но профессиональное заболевание детективов – латеральность [2]. Одни из нас все делают только левой рукой, другие – только правой. Причем самое неприятное, что у большей части детективов эти отклонения ни с того ни с сего почему‑то сменяют друг друга. Я, например, был левшой и вдруг во время дела Парсона…

Спохватившись, Пауэл замолк на середине фразы. Он отошел на несколько шагов от заинтригованных слушателей, глубоко вздохнул. Когда он снова к ним вернулся, Нечестивый Эйб был изгнан.

– Я расскажу об этом как‑нибудь в другой раз, – сказал он. – А сейчас лучше вы расскажите, что здесь произошло после того, как Мария и все остальные увидели падающие на вату манжету капли крови.

Рич покосился на красные пятнышки на своей манжете.

– Мария начала вопить, что наверху в брачных покоях кого‑то прирезали, и все мы ринулись наверх.

– Как вы нашли дорогу в темноте?

– Было светло. Мария крикнула, чтобы включили свет.

– И уже при свете вы без труда разыскали эти покои, э?

Рич зло усмехнулся.

– Это не я искал покои. Их местоположение держали в тайне. Мария сама отвела нас туда.

– Там находились охранники… кажется, их оглушили?

– Да. Они казались мертвыми.

– Будто каменные, а? Шелохнуться не могли?

– А я откуда знаю?

– В самом деле, откуда? – Пауэл в упор взглянул на Рича. – Ну, а де Куртнэ?

– На вид и он казался мертвым… фу ты, черт, он и был мертвым.

– И вы все там столпились и смотрели на труп?

– Нет, некоторые разошлись по другим комнатам: искали дочку.

– Барбару де Куртнэ? По‑моему, никто из вас не знал, что де Куртнэ и его дочь находятся в доме.