«Да» — волшебное слово. Я не переставал изумляться его могуществу.

 Однажды, когда мы сели выпить какао, Лиззи вытащила программу дополнительных мероприятий фестиваля,

 пролистала ее, что-то почитала, потом закрыла брошюру и бросила ее на стол.

 —  Знаешь, как мы поступим? — спросила она.

 —  Как?

 —  Выйдем сейчас в эту дверь и отправимся на первое же представление, которое нам предложат

 посмотреть. На любое. Даже если у него ужасное название.

 Я рассмеялся. Собственно, именно по такому принципу я и выбирал спектакли, но теперь я воспринимал это

 как развлечение. Потому что мы вместе следовали тактике согласия.

 —  Ладно, — сказал я.

 Через два часа я уже в третий и, надеюсь, последний раз посмотрел спектакль о предательстве, насилии и

 смерти.

 Шагая по Клерк-стрит, мы взяли еще один рекламный листок и купили билеты на спектакль «Транссексуалы

 Бангкока», который должны были давать вечером этого же дня в большой палатке на поляне.

 Дни шли. Мы посетили все два миллиона эдинбургских пабов, в каждом отведали пива. Как-то поднялись на

 башню Вальтера Скотта, пешком, преодолев 16 тысяч ступенек. Однажды дождливым утром купили

 путеводитель и после того, как Лиззи ознакомилась с разделом о музеях, посетили Музей старинных

 клавишных инструментов на Каугейт, где провели целый час. Потом зашли в бар «Оксфорд» и выпили чаю.

 Сидя там, мы почему-то чувствовали себя персонажами одного из романов Иана Ранкина78. Мы ели чипсы на

 ступеньках замка и в торговом центре «Куки-Хилл» накупили массу ненужных вещей. Мы заскочили в Центр

 копирования рисунков по меди, для виду повосхищались экспонатами и быстренько ушли. Купили билеты на

 спектакли «Жаркий жаркий зной» и «Франц Фердинанд». Читали газеты в бистро «Барабан и Обезьяна». Я

 научил Лиззи таким словам, как «stushie», «bampot», «weejie» и «youze»79, а она меня познакомила со словами

 из австралийского сленга — «barrack» и «doodle»80.

 А однажды, когда в пять часов утра, неся с собой полупустую бутылку вина, мы возвращались в гостиницу,

 петляя по пустынным улицам города, я вдруг проникся твердой уверенностью, что смогу сделать пребывание

 Лиззи в Эдинбурге еще более особенным. Почему-то мне подумалось, что на вершине Трона Аргура81 —

 потухшего вулкана, возвышающегося над Эдинбургом, — должен лежать снег. Конечно, я был пьян, но при

 этом полон решимости и сказал Лиззи, что у меня для нее есть сюрприз и что ей придется сейчас же

 последовать за мной. Не замечая, как летит время, мы более часа со смехом взбирались вверх, пока не

 оказались на высоте 800 футов, на вершине холма, с которого открывался вид на залив Ферт-оф-Форт, Файф82

 и город, столь восхитительный в лучах восходящего солнца, что я даже утратил дар речи. Снега, конечно, там

 не было. Да и откуда ему взяться в конце-то августа? Но это не имело значения. Мы оба рты пораскрывали от

 изумления.

 la

 И я вдруг осознал, что, регулярно бывая в Эдинбурге на протяжении многих лет, я ни разу не поднимался на

 вершину Трона Артура. Не был ни в одной художественной галерее, ни в одном музее. По сути, я ничего не

 видел в этом городе. Все его достопримечательности только и ждали, чтобы я их посетил, посмотрел, но я их не

 замечал.