У меня было такое ощущение, будто я отброшен далеко назад — к тому, с чего начал.

 Больше ничего не происходило. Встреча с Лиззи выбила меня из колеи. Говорят, лучше любить и потерять,

 чем не любить вовсе. Да, возможно. Но, черт возьми, когда теряешь так быстро, что в том хорошего?

 Я стал больше времени посвящать Би-би-си. С головой ушел в работу. Написал подробный исчерпывающий

 отчет обо всех виденных на фестивале спектаклях, употребляя такие эпитеты, как «яркий» и «глубокий».

 Сказал Тому, на кого из актеров, по моему мнению, ему стоит обратить внимание. Я посещал все совещания, на

 которые меня приглашали, — и вовсе не потому, что считал своим долгом принять приглашение. Я хотел

 добросовестно трудиться на благо хорошей компании. Я являлся на работу даже в те дни, в которые, согласно

 контракту, мог бы сидеть и развлекаться дома. Работа стала для меня смыслом жизни. Потому что, пока я

 работал... я был... как бы точнее выразиться... в безопасности. Работа не могла мне навредить. Вот я и работал.

 Провокатор, казалось, исчез с лица земли. Очевидно, письмо, что я послал Джейсону по электронной почте,

 сделало свое дело. Сообщение, которое я отправил Тому, не вернулось, но он и не ответил на него. И

 мобильник его был отключен, — вероятно, у Тома теперь новозеландский номер. Но это было неважно:

 Согласный победил. Правда, мне казалось, что я должен бы чувствовать себя счастливее. В принципе, я даже

 был несколько разочарован, что победа досталась мне так легко. Теперь у меня не было ни любимой, ни

 мстительного врага. А без врагов жизнь скучна.

 Однако работа на Би-би-си с лихвой восполняла все мои потери. Благодаря своей тактике согласия, которой я

 строго следовал вот уже на протяжении двух месяцев, и полной самоотдаче, которую я продемонстрировал,

 работая на Эдинбургском фестивале, я зарекомендовал себя добросовестным работником с позитивным

 настроем, искренне преданным своему делу. Том спросил, не желаю ли я зайти к нему и поговорить о новой

 вакансии, появившейся на телецентре. Он сказал, что, на его

 взгляд, я вполне подхожу на эту должность, но сначала он просто хочет со мной побеседовать.

 Я ответил согласием.

 В те выходные Иан отчаянно пытался выяснить, чем бы мне хотелось заняться. Небритый, в тренировочных

 штанах и футболке, я горбился на диване, а он сидел на стуле напротив меня — одетый с иголочки,

 благоухающий лосьоном после бритья.

 —  Так... пойдем в паб? — спросил он.

 —  Пойдем, — ответил я, пожимая плечами.

 —  Или... может, в кино?

 —  Давай, — кивнул я.

 —  А может, пойдем сыграем на бильярде?

 —  Прекрасно, — вяло отозвался я.

 —  Значит, и на это согласен. Ладно. Ну... может... не знаю... давай пробежимся, что ли?

 Я опять пожал плечами.

 —  Давай. Я на все готов. Выбирай.

 Иан разволновался.

 —  Боже, Дэн. Ну что ты все талдычишь «да», «да»? Это же я.

 —  Ммм-хмм.

 —  Я просто пытаюсь выяснить, чем ты хотел бы заняться.

 —  Здорово.

 —  Так что... паб, кино, бильярд или пробежка?

 —  Угу, — отозвался я. — Хорошая мысль. Выбор за тобой. Пойдем.

 Сколь бы я ни был рассеян, я по-прежнему продолжал отвечать согласием на любое предложение.