—  Да, это я уже слышал.

 —  Что ж, ладно. Я свяжусь с тобой по электронке.

 —  Договорились.

 Мы с Робертом вышли из лифта и обменялись рукопожатием. Затем он вернулся в кабину и опять поехал на

 пятый этаж.

 Солнце все еще светило. Я шел по Риджент-стрит и улыбался. После выигрыша в лотерею у меня появились

 удивительные мысли. Я думал: возможно, каждое мгновение, что я бодрствую, ведет к чему-то необычному, и

 мне нужно только смотреть во все глаза и быть восприимчивым. Ведь человек, с которым я тогда разговорился

 в автобусе, заставил меня понять, что маленькие неприятности повседневной жизни — это вовсе не

 неприятности. Давка в метро, автобус, не остановившийся перед тобой, ночной клуб, в который тебя не

 пустили... прежде все это я расценивал как отдельные, законченные моменты. Я никогда не думал, что,

 возможно, каждый из таких эпизодов знаменует начало чего-то, ведет к чему-то, что это даже к лучшему.

 И именно такой душевный настрой мне был необходим, когда я, подходя к метро, увидел то, от чего еще

 несколько дней назад у меня упало бы сердце, а тело сковала усталость. Со станции Оксфорд-серкус на улицу

 строем по семь человек в шеренге непрерывным потоком валила толпа. Метро опять не работало. Я встал в

 хвост очереди и огляделся. Передо мной стояло человек сто, столько же — на противоположной стороне

 улицы, у другого входа. Все ждали, когда вновь откроется метро, все проклинали судьбу, или орали в

 телефоны, или просто топтались на солнцепеке. Это была усталая, раздраженная толпа, и я едва не поддался

 всеобщему настроению. А потом вспомнил, что последний раз угодил в подобную передрягу как раз в тот

 вечер, когда в автобусе познакомился со своим случайным попутчиком. И тогда я понял, что это идеальный

 вариант. Еще одна возможность посмотреть, что преподнесет мне жизнь! Хочу ли я стоять здесь, у дороги,

 запруженной автотранспортом, дышать пылью и дымом, глохнуть от автомобильных сигналов или готов

 воспринять это как шанс? Хочу ли я стоять здесь, в толпе рассерженных горожан и туристов, или готов что-то

 предпринять? А что, если просто уйти? Что, если пройти мимо метро, принимая жизнь такой, какая она есть?

 Что тогда произойдет?

 И я пошел пешком.

 В тот вечер я шел куда глаза глядят. По Оксфорд-стрит14, в Сохо, к Пиккадилли-серкус15, на Лестер-сквер16.

 Я шел неторопливо, надеясь, что кто-то все же обратится ко мне и даст мне шанс сказать «да», но постепенно

 начал замечать то, на что в Лондоне никогда прежде не обращал внимания. Всякие пустяки. Увидел статую

 Чарли Чаплина в центре Лестер-сквер. Таксофоны в форме пагод в китайском квартале. Крошечные

 деревянные фигурки крестьян в часах на здании Швейцарского центра, которые каждый час исполняли танец

 — к удовольствию одних только туристов. И я вдруг понял, что для лондонца я не так уж хорошо знаю Лондон.

 Я зашагал в сторону Холборна, миновал Чансери-лейн*, прошелся по Флит-стрит", где на глаза мне попалась

 памятная доска в честь некоего Уоллеса, посидел на скамейке в Сити, наблюдая, как какой-то мужчина в

 деловом костюме молча запихивает себе в рот целую булочку. Я бесцельно слонялся, бродил, гулял... и вдруг

 сообразил, что почти дошел до дома. Как странно. Я всегда бегал, носился по городу. Лондон я всегда

 воспринимал как скопление множества разных мест, до которых мне нужно добраться, причем как можно

 быстрее.