покупке автомобилей. Я в них не разбирался. Я даже не спросил Тома, какую модель он продает. Он назвал

 марку — «Ниссан», — и я прекратил расспросы. Я знаю свои возможности.

 Я был в городе — разбирался со своими деньгами, заодно заскочил на работу — и сейчас находился почти в

 конце Оксфорд-стрит. Вдруг передо мной вырос мужчина скучного вида с плакатом в одной руке и рекламной

 листовкой — в другой.

 —  Хочешь? — спросил он, кажется, с испанским акцентом.

 —  Да, давай, — одними губами произнес я, взял листок и продолжил свой путь. Мельком глянул на листок.

 Это была реклама курсов английского языка при Лондонском университетском колледже. Я сложил рекламный

 листок и только хотел его сунуть в карман, как ко мне обратился еще один парень, — судя по всему, решил, что

 я заинтересовался курсами английского языка.

 —  Выучи английский? — сказал он с вопросительной интонацией, держа свой рекламный листок на

 вытянутой руке. Парень предпринял попытку остановить меня и повторил: — Выучи английский?

 Я вяло улыбнулся, взял листок и пошел своей дорогой, несколько встревоженный выражением глаз этого

 человека. Я ходил по Оксфорд-стрит множество раз и очень редко соглашался брать рекламные листки.

 Главным образом, потому, что никто из прохожих их не брал. А в глазах того человека я различил настоящий

 голод, мгновенно сменившийся облегчением, как только я взял у него рекламу. Опустив голову, я прибавил

 шаг, но спустя несколько мгновений у меня перед глазами появилась еще одна реклама — «Английский для

 иностранцев в Премьер-колледже (Лондон)». Я взял ее, но мне тут же сунули под нос, под другим углом, еще

 один рекламный листок — «Английский в Колледже Академии». Еще один листок — «Английский в колледже

 № 1» — я получил из-за плеча. Откуда взялись все эти рекламы? Где находятся все эти чертовы колледжи?

 Почему все решили, что мне нужно учить английский?

 Я на мгновение поднял голову и зашагал дальше, но мне опять преградили путь. Передо мной высились два

 парня, словно зомби, державшие в руках рекламные листки, на которых выделялось слово «английский». Я

 оказался в западне. Я взял по одному листку у каждого из этих парней и попытался их обойти, но меня загнала

 в угол хрупкая девушка-итальянка, прятавшаяся за их спинами. Я не хотел брать у нее рекламный листок и уже

 почти двинулся дальше, но, клянусь, она издала настоящий стон — протяжный, вибрирующий стон зомби, —

 так что я взял у нее рекламу и сумел даже обойти ее, но не судьба: меня со всех сторон облепили другие

 студенты-иностранцы с плакатами, проспектами, рюкзаками, очевидно, набитыми теми же самыми плакатами и

 рекламными листками. Я не знал, куда деться от этого нескончаемого потока иностранцев с благими

 намерениями, зарабатывающих свое минимальное жалование на улицах Лондона. Я схватил еще пару

 рекламных листков и кинулся к метро, стремясь скорее сбежать домой, в мир, где нет студентов-зомби...

 —  Английский собрался учить? — раздался голос справа от меня.

 Я поднял голову. Это была Ханна. Она улыбалась. Ханна только что вышла из станции метро «Тоттэнхем-

 корт-роуд».

 —  Черт. Ханна. Привет, — поздоровался я.

 —  Как дела? — спросила она.