—  Ах, Сесилия, ну да, — произнес я.

 —  Да, — сказал Себ, беря меню.

 —  Сесилия, — повторил я, на этот раз почему-то с забавным северным акцентом.

 Себ никак не отреагировал. Ханна молча посмотрела на меня.

 —  Сесилия, — произнес я опять, теперь уже без всякого акцента, доказывая, что я способен говорить

 нормально.

 Себ продолжал изучать меню.

 —  Это как в песне, да?

 —  В какой еще песне? — сердито спросила Ханна.

 —  «Сесилия», — ответил я. — В исполнении Саймона и Гарфункеля34.

 —  Ну да, — согласилась Ханна.

 —  Я рассказывал тебе историю про мою маму и Саймона с Гарфункелем?

 —  Да, — ответила Ханна. Себ не выразил интереса к тому, чтобы послушать эту историю. И много потерял:

 история была супер.

 Где-то в ресторане за другим столиком кто-то кашлянул.

 —  Да, — промолвил я, сделав глубокий вдох. — Сесилия.

 И откусил хлебную палочку.

 —  Так что это за песня?

 —  Боже, — буркнула себе под нос Ханна, тоже беря меню.

 Тогда и я взял свое меню, и мы все трое сидели в молчании, делая вид, будто о чем-то глубоко задумались.

 Подошел официант.

 —  Не желаете заказать вино?

 Вряд ли он когда-нибудь слышал, чтобы три человека так бойко и хором ответили ему: «Да».

 Я предпочел бы больше не возвращаться к тому вечеру. Честное слово. Но не могу. Потому что на вине тот

 вечер не закончился. К тому же мне пришлось помучиться, а теперь это предстоит и вам.

 Прошло двадцать минут, мы все сделали заказ.

 Официант порекомендовал рыбу, и, хотя рыбу я не ем с детства, я воспользовался его советом. Ханна при

 этом удивленно вскинула брови. Себ за десять минут не произнес ни слова, поэтому я счел, что застольная

 беседа — это моя обязанность. Но как завязать разговор?

 Я вспомнил шутку, которую сочинил три дня назад. Это должно сработать! Непременно! Наконец-то!

 Идеальный вариант, чтобы нарушить неловкое молчание!

 —  Я тут подумал... — заговорил я. Себ поднял голову — пожалуй, впервые с тех пор, как мы сели за стол.

 Ага, получается! Если я заставлю их смеяться — а смех — это самый ценный дар, — то наверняка неловкость

 исчезнет сама собой.

 Я усмехнулся самому себе, предвкушая веселое застолье.

 —  Однажды я проходил мимо пиццерии, и на секунду мне показалось, что на вывеске написано «Пицца в

 шляпе». И тогда я подумал, вот было бы забавно, если б был магазин под названием «Пицца в шляпе», в

 котором продавались бы шляпы в форме пиццы.

 Я хмыкнул и вскинул брови, ожидая услышать взрыв смеха. Себ опять уткнулся в меню. Я посмотрел на

 Ханну. Та сверлила меня гневным взглядом.

 —  Ну, понимаете... — замямлил я, — потому что это был бы...

 Я глянул на Себа.

 —  ...шляпный магазин.

 Никакой реакции.

 Я ничего не понимал. Эта шутка вызвала у нас гомерический хохот, когда я был на рогах от наркотиков.

 Порой люди просто не хотят веселиться.

 —  А на днях, — продолжал я, — я чуть не получил десять миллионов долларов.

 —  Послушай, Дэнни, — бесцеремонно сказал Себ.