Дальше, пока все ели и отдыхали, беседа шла вяло. Мужчины изрядно утомились, и, поскольку завтрашний день обещал быть тяжелым и многотрудным, люди начали постепенно разбредаться по палаткам, пока наконец у догорающего костра не остались только Тина с Тео и сеньор Рамон с доньей Инес.

Тео, не обращая внимания на других, казалось, твердо решил беседовать исключительно с Тиной, несмотря на то что девушка несколько раз пыталась уйти, ссылаясь на необходимость доделать работу. Глаза уже слипались, а Тину ждала целая гора грязной посуды, каждая лишняя минута казалась невосполнимой потерей. А Брэнстон все гудел, повествуя о разных случаях, происшедших с ним в других экспедициях. Голова Тины непроизвольно клонилась на грудь, и девушке стоило огромных усилий удержать слипающиеся ресницы. Сеньор Вегас, очевидно поглощенный беседой с подругой, как будто бы не замечал ничего вокруг. И когда его голос резко оборвал повествование Тео, Тина вздрогнула от неожиданности.

— Сеньорита, позвольте напомнить, что вы еще не выполнили свои обязанности! — отчеканил он.

Девушка вскочила как ужаленная, но усталость навалилась с такой силой, что прошло несколько секунд, прежде чем она собралась с мыслями для ответа, и Тео успел вмешаться:

— Я помогу Тине. В мои намерения вовсе не входит оставлять ее одну с этой горой посуды! — Американец хмуро глянул на кучу грязных тарелок, чашек и котлов.

Брови сеньора Вегаса немедленно сомкнулись над прищурившимися глазами, и он сурово заметил:

— Похоже, вы невнимательно слушали меня, Брэнстон, когда я говорил о том, что обязанности будут четко распределены между всеми членами экспедиции. Вспомните-ка, я сказал: «никаких пассажиров», и, уверяю вас, имел в виду именно это! У сеньориты Доннелли было достаточно времени, чтобы завершить работу не слишком поздно, но она предпочла сидеть, беседуя с вами, так что теперь должна расплачиваться за медлительность!

Лицо Брэнстона потемнело, и Тина с ужасом увидела, как он стиснул огромные кулачища, словно вознамеревался яростно налететь на по-прежнему невозмутимого сеньора.

— Пожалуйста, Тео… — заикаясь, пробормотала она, — мне не нужна ваша помощь. Более того, я настаиваю, чтобы вы не мешали мне самой покончить с посудой. — Она кивнула в сторону Инес, даже не пытавшейся скрыть презрение, и с нажимом закончила: — В нашей партии довольно и одного захребетника!

Ехидное замечание явно задело Инес за живое; бразильянка вспыхнула, однако, прежде чем успела гневно парировать выпад, вмешался сеньор.

Бросив на Тину тяжелый взгляд, чем сильно раздосадовал ее, поскольку девушка считала, что была совершенно права, сеньор Вегас повернулся и примирительно бросил Инес:

— Сеньорита Доннелли сильно устала, в обычных обстоятельствах она не позволила бы себе подобных высказываний, так что, я думаю, тебе, Инес, — он посмотрел на Тео, — и вам, Брэнстон, лучше сейчас же отправиться спать!

Несмотря на довольно мягкий тон, эти слова все-таки были приказом, и первой ему подчинилась Инес. Она равнодушно пожала плечами и, надув губы, обронила:

— Как скажешь, дорогой Рамон. — И, уходя, бразильянка обернулась через плечо и нежно прошептала по-испански: — Спокойной ночи, Карамуру.

Мимолетный призрак улыбки на мгновение смягчил линию губ сеньора Вегаса, но, когда он вновь посмотрел на Тео, его лицо выражало непоколебимую твердость. Он встал, и хищные, как у пумы, голубые глаза цепко оглядели каждый мускул гигантской фигуры разъяренного американца.

— Ну, Брэнстон? — требовательно осведомился сеньор Вегас.

Когда взгляды их встретились, воздух словно бы пронизали электрические разряды.