От слов сеньора краска гнева залила щеки Тины, и девушка даже запнулась, спеша избавить его от подобных иллюзий.

— Я не туземка, а вы не мой мужчина! — выпалила она.

Но холодный ответ Рамона начисто лишил ее дара речи.

— Для вашей собственной безопасности вы моя женщина, а я ваш мужчина до тех пор, пока мы находимся на этой территории. Но, поверьте, все вернется на круги своя, как только в притворстве исчезнет необходимость. А сейчас, — он грубо подтолкнул девушку вперед, — если вы готовы, мы продолжим поиски того, за чем пришли, — вашего лесного доктора.

Четверо аборигенов исчезли из виду, но сеньор уверенно отыскивал путь. Они прошли всего несколько ярдов, как вдруг джунгли расступились, открыв поляну с двумя большими, напоминающими ульи домами и несколькими хижинами поменьше. Среди них вились многочисленные тропинки. Гостей, несомненно, здесь ждали — вся деревня вышла приветствовать их, и, едва спутники вышли из джунглей, дружный хор аборигенов завопил:

— Карамуру! Карамуру!

Индейцы — мужчины, женщины и дети — толпой хлынули навстречу. Тина нервно вцепилась в руку сеньора, но, к полному недоумению девушки, первая волна туземцев остановилась в нескольких футах, и все они рухнули на колени, пожирая ее горящими глазами.

— Что случилось? — Пальцы Тины сжались еще крепче, чуть ли не до судороги. — Почему они так смотрят на меня?

Озадаченный взгляд Рамона еще больше ее обеспокоил. На мгновение вся живописная группа застыла, потом от толпы отделился старый индеец, судя по величавой осанке и головному убору, — весьма важное лицо.

— Вождь племени, — просветил ее сеньор, прежде чем шагнуть навстречу и поздороваться со стариком. Тина словно приросла к месту, чувствуя себя ужасно неуютно под пристальными взглядами блестящих глаз. Закончив беседу с вождем, сеньор обернулся, издал тихий смешок и сухо объявил:

— Насколько я понимаю, сеньорита Доннелли, вам придется быть моей женщиной, хотите вы того или нет. — И в ответ на ее недоуменный взгляд он с усмешкой уточнил мысль: — Цвет ваших волос. Бесхитростно ассоциируя одно с другим, эти люди связали нас вместе. Поскольку до меня туземцы не видели, как стреляют из ружья, я получил у них имя Карамуру — Человек Огня.

— Ну а я то здесь при чем? — севшим голосом осведомилась Тина.

Рамон взял прядь ее волос, пробежал пальцами по их пламенеющему шелку и лишь потом ответил:

— На самом деле это очень просто. Я Человек Огня, а вы, с этими жаркими волосами, — моя женщина, моя Женщина Огня. — Сеньор тихо рассмеялся.

— До чего нелепо! — Тина покраснела, взволнованная его прикосновением гораздо больше, чем согласилась бы признать.

— Ничуть! — твердо возразил он. — Скорее уж лестно. Это племя — огнепоклонники; огонь для них — душа мира. Впредь вам нечего бояться племени гуахарибос, сеньорита Доннелли, ведь вы для них богиня и потому священны. Ну и каково вам ощущать на своих юных плечах груз такой ответственности?

Смысл вопроса дошел до Тины не сразу, но потом, когда глаза Рамона пробежали по великолепному каскаду ее волос, у девушки перехватило дух, и она спешно попыталась вновь собрать волосы в пучок. Увы! Тина с опозданием вспомнила, как часто тетя Крис поддразнивала ее: «Тина, дорогая, когда ты распускаешь волосы, тебя можно принять за школьницу!»

Рамон Вегас не знал ее тетю лично, но много слышал о ней и, конечно, должен был по-ни-мать, что такая репутация складывается у человека за долгие годы.