У Тины опустились руки, когда до нее дошел смысл сказанного.

— Значит, мы ничего не добьемся… Если магия джунглей запрещает доктору нам помочь…

Однако Рамон не желал так быстро сдаваться.

— Магия джунглей обычно запрещает все, что не хотят делать сами туземцы! — гаркнул он. — Думаю, настало время слегка подшутить я над доктором!

Рамон быстро повернулся к упрямому старику и начал что-то быстро объяснять. Тина остолбенела от изумления, увидев, как он достал из кармана пачку мятных таблеток, и, не переставая что-то втолковывать, опустил один белый кружок на ладонь доктора. Тот посмотрел на конфетку и, пару раз потрогав ее пальцем, опасливо положил на язык.

Несколько секунд лицо его ровно ничего не выражало, потом осветилось удивлением, и старик широко открыл рот, пытаясь смягчить жгучий холод. На лице доктора ясно отражалась борьба страха и удовольствия, пока Тина и Рамон молча ожидали решения. В конце концов, через несколько долгих минут, туземец медленно присел к ногам сеньора, а потом быстро подпрыгнул, и Тина поняла, какое из чувств победило. Бессильно привалившись к Рамону, она взмолилась:

— Пожалуйста, удовлетворите мое любопытство! Что вы ему сказали?

— Конечно. — Напряжение ослабло, и теперь он довольно улыбался. — Хотите, чтобы я повторил дословно или объяснил в двух словах?

— Как угодно, — отозвалась Тина, — только поскорее!

Рамон посмеялся над ее нетерпением, но просьбу выполнил.

— Я напомнил доктору, что уже много лун его народ знает: мои слова не бывают плохими и все мои дары — полезные вещи, а не всякий хлам. Например, ножи, принесенные мною, режут лучше тех, что у них были. Я также напомнил о дне, когда впервые продемонстрировал им силу своей «огненной палки», а в конце заверил, что, если доктор положит на язык мою волшебную «огненную таблетку», с его ребенком ничего дурного не случится. Он, слава богу, мне поверил. — Рамон кивнул в сторону старательно работающего доктора. — Я принес эти конфетки на крайний случай, как последний козырь, надеясь, что уж они-то помогут рассеять все его страхи и сомнения.

На лице Тины отразилась целая гамма чувств — изумление, восторг, облегчение, и, естественно, ее разбирал смех. Описать, что творилось у нее в душе, было невозможно, и тогда Рамон просто взял девушку за руку и потянул туда, где стоял лесной доктор:

— Идемте, вы должны понаблюдать и сделать необходимые заметки.

Тина безропотно подчинилась и молча присела рядом с колдующим туземцем.

Остаток дня она провела, внимательно наблюдая за возней доктора с составляющими снадобья, — каждую он аккуратно укладывал на большой плоский камень, а потом измельчал деревянной колотушкой. В перерывах старик бегал в хижину немного передохнуть, потом, освеженный и набравшийся сил, продолжал трудиться. Когда эта часть работы была завершена, он отправился в заросли искать палочки определенной формы и вида, чтобы разжечь огонь. Наконец, к видимому удовольствию доктора, пламя разгорелось, и, поставив на плоский камень посреди костра горшок с водой, старик разложил измельченные ингредиенты аккуратными кучками и принялся отмерять определенное количество каждого.

Работа шла полным ходом, но, когда доктор уже приготовился бросать порошки в кипящую жидкость, Тина невольно воскликнула:

— Нет, подождите! — Доктор тотчас отпрянул от костра с недовольной гримасой и злобно плюнул к ее ногам.