Когда Тео вновь склонился к ее лицу, девушка заметила полубезумный блеск его глаз и нашла в себе силы закричать, прежде чем он снова заткнул мерзостной пастью ее рот. Силы едва не оставили девушку, но страх упасть в обморок заставил ее бороться. В полном отчаянии Тина лупила Брэнстона, стараясь вывернуться из цепкой хватки, но сопротивление только распаляло его. Чувствуя, что теряет сознание, она неимоверным усилием воли собрала последние силы и, пытаясь освободиться, с размаху стукнула негодяя ногой по голени.

И вдруг Тео так неожиданно отпустил Тину, что она упала на землю. Девушка слишком обессилела, чтобы подняться, и судорожно хватала живительный воздух распухшими, саднящими губами. В ушах гудело, и, словно вдалеке Тина уловила шум возни, а потом что-то звучно рухнуло на землю рядом с ней. Взглянув в ту сторону, она не сразу смогла осознать, что происходит. Полубесчувственный Брэнстон валялся на земле, а над ним грозно нависал Рамон Вегас, ожидая, когда противник встанет. Даже в темноте Тина смогла разглядеть, каким диким гневом пылают глаза сеньора. Голова надменно откинута, кулаки сжаты, все тело напружинено, а взгляд ловит миг, когда Тео шевельнется. При виде Рамона девушка позабыла обо всех обидах — ее привела в ужас исходившая от сеньора сокрушительная ярость, с которой он даже не пытался совладать. Рамон был, несомненно, доволен, глядя на поверженного Тео, страстно желал отомстить и, совершенно очевидно, намеревался довести до конца схватку по закону джунглей — бой без пощады! Отпрыск испанской аристократии исчез, его место занял человек, с пугающей быстротой вернувшийся к форме правосудия, принятой у первобытных племен, — немедленной расплате за содеянное.

Рамон ринулся вниз, и Тина увидела, как его руки стиснули шею Тео. Она сдавленно вскрикнула, напрягая пересохшее горло, но этот невнятный хрип перекрыл пронзительный вопль — он прокатился по зарослям, спугнул дюжину птиц с насиженных мест и был подхвачен голосами невидимых обитателей джунглей. В конце концов молящий голос Инес дошел до сознания разгневанного сеньора.

— Рамон! Нет! Матерь Божья! Ты убьешь его!

Она бросилась к сеньору и начала барабанить по его спине, упрашивая отпустить Тео, чьи налитые кровью глаза явно свидетельствовали о том, что парню сейчас ой как несладко.

Тина с трудом поднялась на ноги, кое-как добрела до Рамона и просипела:

— Пожалуйста… О, пожалуйста, не надо!..

Колени у девушки подогнулись в тот момент, когда сеньор отпустил американца и повернул голову на звук ее голоса. С отчаянием Тина увидела удивление и упрек в его глазах, но она скорее готова была вызвать неудовольствие Рамона, чем допустить, чтобы он стал жертвой собственных неуправляемых страстей. На лице сеньора застыла гримаса сердитого недоумения.

— Ты просишь за Брэнстона? — осведомился Рамон. — После того, что он сделал, ты все еще что-то чувствуешь к этому?..

Тину побудило вступиться за негодяя не столько стремление спасти ему жизнь, сколько инстинктивное знание, подсказывавшее, что стоит признать, как она ненавидит и боится Тео, — и ярость сеньора может окончательно выйти из-под контроля.

— Это было недоразумение, — пробормотала девушка. — Пожалуйста, дайте ему уйти, я вас очень прошу!

Гнев Рамона поутих, но он все еще был взвинчен, а бледность проступала даже сквозь бронзовый загар. Тина видела, как он плотно стиснул зубы, как будто в душе его происходила ожесточенная борьба, и отвернулась, не в силах вынести обиду и презрение в его сверкающих глазах. На поле брани воцарилась тишина, нарушаемая только тяжелым прерывистым дыханием, потом сеньор щелкнул пальцами и пренебрежительно указал на Тео:

— Встать! — Когда тот с готовностью подчинился, сеньор жестко бросил: — Скажи спасибо сеньорите Доннелли, что уберегла тебя от самой страшной взбучки в твоей жизни.