Он пошатывался, даже стоя на месте, и Тина с отвращением отпрянула.

— Я не собираюсь с тобой танцевать! — сердито бросила она. — Даже разговаривать не хочу, так что уходи и оставь меня, пожалуйста, в покое!

Тина слишком поздно поняла, что действовать следовало убеждением. От ее презрительных слов лицо Тео налилось кровью, а он и так чувствовал себя униженным после столкновения с Рамоном. Человек с таким характером от одной мысли о том, что его унизили и уличили в трусости, не мог не лезть в бутылку при любом удобном случае, а кроме того, он ошибочно искренне полагал, будто стоит шепнуть на ушко Тине несколько льстивых слов — и она вернет ему дружеское расположение. Но ее брезгливый взгляд и сердитый отказ уничтожили все иллюзии. Вкрадчивая улыбочка, игравшая на губах Брэнстона, превратилась в злобный оскал.

Тео по-хамски вытолкнул Тину на танцевальную площадку, пропустив отказ мимо ушей и добиваясь своего силой. Устроить сцену девушка не могла, да ей и не хотелось скандала, однако она тотчас бросила умоляющий взгляд туда, где за столиком сидели мужчины, нисколько не подозревающие о драме. Тина видела, что ее испуганный взгляд остался незамеченным — мужчины продолжали мирно беседовать. Девушка закусила губу, едва сдерживаясь, чтобы не закричать, когда Тео схватил ее и повел в диковатом танце. Закрыв глаза, Тина молча покорилась, страдая от слишком цепкой хватки и разящего виски дыхания. К счастью, они не успели сделать и пары шагов, как ледяной голос уведомил американца:

— Это мое место, Брэнстон. Сеньорита Доннелли закончит танец со мной!

Тина не успела заметить, как все произошло, но секунду спустя Тео окружила шумная толпа мужчин, по-видимому требовавших его внимания, и американца увели или, вернее, почти унесли к бару, прежде чем его злобный ответ услышал кто-либо из танцующих. Освобождение Тины было столь стремительным, а действия освободителей такими ловкими, что она, едва веря в свое спасение, не успела испугаться при виде перекошенного от гнева лица сеньора. Но, после того как сильная рука обхватила талию и Рамон быстро закружил ее по площадке, чувство облегчения мгновенно испарилась, особенно когда сеньор гневно спросил:

— Неужели вам так необходимо всегда играть с огнем? Или вы еще не усвоили, что Брэнстону доверять нельзя?

Тина с досадой вздернула подбородок. Да что, он и вправду вообразил, будто она добровольно согласилась танцевать с Тео? Кажется, Тина ясно дала понять, что не желает иметь с Брэнстоном ничего общего, что он ей отвратителен и пугает ее! Тина хотела все это высказать, но слова так и умерли у нее на губах, задушенные изумленным вздохом, как только она увидела пламя, бушующее в голубых глазах Рамона. Такой всепоглощающей ярости она никогда не видела!

Музыка вдруг смолкла, а скованное противоречивыми чувствами тело Тины даже не попыталось освободиться из объятий Рамона, и он, вместо того чтобы проводить девушку к товарищам, повел через открытое французское окно в пустынный сад. Сеньор не останавливался, пока они не отошли так далеко от дома, что звуки музыки едва достигали слуха, и оказались почти в темноте. На темном фоне зарослей ярко выделялся белый смокинг Рамона. Тина, не в силах унять отчаянный стук сердца, ждала, когда он обрушит на нее свой гнев. Долго ждать не пришлось. Рамон с негодованием принялся отчитывать девушку:

— Надеюсь, увидев, к чему привело, ваше безответственное и глупое поведение, вы, возможно, научитесь поступать осмотрительнее и перестанете дразнить всякого мужчину, оказавшегося поблизости! Я уже утомился вызволять вас из ситуаций, с которыми вы не в силах справиться самостоятельно, и уповаю, что впредь вы предоставите искусство флирта женщинам постарше, способным укрощать страсти, если сами их вызывают!

Тина почувствовала себя так, будто ее лягнули под дых.