|
А потом появляется Сара-Джейн Крюгер, урожденная Крэнстон, прекрасная невеста некоего Дэниела Крюгера. Она единственная дочь и свет очей папочки Крэнстона, герцога Беркширского или что-то в этом роде — кузена и приятеля по охоте Ее Королевского Высочества Лиззи Виндзор собственной персоной. Дэниел — наследник состояния Крюгеров, семейства, купающегося в деньгах благодаря «честному» владению золотоносной жилой в Южной Африке, но и испытывающего недостаток репутации по той же самой причине. Это было в те времена, когда старый Нельсон Мандела — упокой, Господи, его душу — еще принимал посетителей на тюремных шахматных чемпионатах.
Уилсон понимающе кивнул. Вероятно, он видел какие-то фильмы. — Ходили слухи, что бракосочетание Крюгера и Крэнстон не стало особо романтическим событием. Крэнстоны в то время сидели на мели и остро нуждались в грязных деньгах Крюгера, чтобы продолжить жить, как королевская семья, которой они почти являлись. Взамен юный Дэни Крюгер получил обещание, что после того, как старый тесть вознесется наконец в небесный гольф-клуб для самых избранных, он станет лордом и наследником всех титулов. — Мило… — Вдобавок ему досталась настоящая диснеевская принцесса — вполне приятной наружности. — Очень мило. Уилсон сделал попытку многозначительно пошевелить бровью, которую Стюарт совершенно проигнорировал. — Ага, учитывая, что он… как бы это выразиться… Стюарт провел рукой по левой стороне лица. — Слепой? — Ну нет… как это… Помнишь Эндрю Ллойда Уэббера? Стюарт пощелкал пальцами в попытке вспомнить слова, которые никак не приходили на ум. Уилсон сморщил лицо в замешательстве. — Он похож на Эндрю Ллойда Уэббера? — Да нет же! Я про другое… Как в мюзикле знаменитом… только если скажешь «Кошки», я скину тебя с крыши. — «Призрак оперы?» — Да! — Стюарт облегченно развел руками. — Спасибо. Крюгер похож на того парня, помнишь? У которого обезображено пол-лица… — А что с ним случилось? Стюарт задумался над вопросом. — Знаешь, я не помню. Кажется, он такой с детства — несчастный случай или вроде того… — Вот тебе и богатые, — заметил Уилсон. — Они до завтрака могут придумать больше способов подгадить своим детям, чем другие за всю жизнь. — Твоего отца это тоже касается? В этот раз Уилсон проигнорировал вопрос. — Значит, невинную невесту того парня похитили? — Ага, — ответил Стюарт, — прямо из огромного загородного поместья где-то на юге, пока ее муженек с друзьями охотились, истребляя половину местной фауны. — И что дальше? — Весь ад вырвался наружу, вот что. Похитители потребовали три миллиона в необработанных алмазах. Уилсон присвистнул. — Условия выполнили. Крюгер мог это устроить — хотя и не мгновенно. Договорились об обмене и… — И что? — И ничего. Похитители не явились на встречу, и больше никаких сообщений от них не поступило. Все принялись обвинять друг друга. Говорят, даже Большая Лиззи лично позвонила, чтобы выразить недовольство. — Ни хера себе. — О, ты даже не представляешь масштабов. Представь, какая исчезла женщина — почти королевская особа — и прямо во время заключения Англо-Ирландского соглашения, когда все пытались играть по правилам. Эта херня — национальный позор. Полицейским тут же отменили отпуска и завалили работой по самую жопу, поскольку началась крупнейшая охота на людей в истории страны — операция «Рапунцель». |
