Это был уже определенно не пустяк. Неужели они повредились рассудком? Или видят страшный сон?

– Ах-ха-ха! – вдруг расхохотался человек-тень. Остальные двое в испуге уставились на него. – Понял! Понял, в чем секрет фокуса! В зеркалах. Зеркала здесь со всех четырех сторон. Нет, не с четырех. Помещение восьмиугольное, и со всех восьми сторон зеркала. Так что настоящих деревьев, составленных из женщин, здесь около десятка, а все остальные – отражения. Благодаря их зеркальному отображению в восьми плоскостях кажется, будто лес из этих деревьев продолжается бесконечно. То же самое и со зрителями в черном бархате: на самом деле это лишь мы трое, однако мы отражаемся в зеркалах с восьми сторон, поэтому выглядим как целая толпа.

Если бы такое зрелище устроили на поверхности земли, его секрет разгадали бы сразу, но в подземном гроте условия для него подходили как нельзя лучше. Вдобавок освещение здесь было на редкость удачным. Как и блестящая мысль собрать древесные стволы из женских тел. У ошеломленных зрителей, внезапно попавших сюда, голова шла кругом.

После того, как секрет фокуса был разгадан, таинственное зрелище в целом, представшее глазам, отчасти утратило свое очарование – в отличие от огромных древесных стволов, которыми служили десятки обнаженных женских тел. Сердце мужчины не пресытится им, пока он не рассмотрит во всех подробностях каждый оттенок кожи, округлость плоти, переплетение изогнутых линий и развратные улыбки сирен на каждом лице.

В этот момент неизвестно откуда послышался грозный рокот барабанов. Их бой доносился из неопределенного источника, как тот неземной звук, который довелось услышать в безлюдной местности бассейна Амазонки автору страшных рассказов Блэквуду.

Все трое мужчин в страхе замерли и переглянулись.

Вслед за барабанами нежно вступили струнные: мелодию, неведомую в земном мире, вел десяток скрипок. Вместе с ними послышались звуки, от которых задрожал весь лес из обнаженных тел. Это была прекрасная и величественная пьеса, разложенная на четыре женских голоса. Обнаженные женщины, образующие стволы деревьев, слаженно пели. Их пение разносилось по гроту, загадочным эхом отдавалось от всех восьми стен, и казалось, весь лес, простирающийся бесконечно, покачивается под эту песню, охваченный ею.

Голоса, от которых звенело в ушах, звучали бесконечно, брали то высокие, то низкие ноты. И естественно, трое слушателей, окруженные этим пением и взбудораженные им, мало-помалу задвигались в его ритме.

Три Мефистофеля в облегающем тело черном бархате принялись мягко помахивать руками, делать семенящие шажки, со смешными и странными телодвижениями обходить деревья из поющих обнаженных женщин одно за другим.

Кружа вокруг них, они видели одно за другим улыбающиеся лица, милые глаза, прелестные блестящие губы. Под пение женщины плавно и размеренно поднимали высоко, как в балете, выступающие из стволов голые ноги-ветки и водили голыми руками. Танцующей походкой двигаясь среди них, Мефистофели в черном бархате касались покачивающихся женских рук и ног, гладили плечи, дотрагивались до грудей и даже проводили пальцами по поющим губам.

– Э, что это?!

Услышав истошный вопль Сухары и бросив взгляд в ту сторону, в которую он указывал, даже человек-тень сдавленно ахнул и остолбенел.

В удивительном лесу и звери водились удивительные. Среди деревьев вдалеке появилось чудовище, при первом взгляде на которое, как и на стволы из женских тел, было невозможно понять, что это такое.

Красивые человеческие лица находились у него и спереди, и по бокам, и сзади. Вдобавок рук и ног у этого гигантского чудовища розового цвета было по десять, и оно приближалось, перебирая конечностями, как многоножка.

Пять лиц спереди, с боков и сзади пели, шевеля алыми губами, десять рук гибко помахивали в такт, десять ног ловко выделывали па. Пять женщин с причудливо сложенными, сцепленными и скрученными вместе телами составили единое огромное и обаятельное существо.