Она что то говорила ему с улыбкой на лице. Он отвечал, она, смеясь, откинула голову назад, на его комментарий. Я чувствовал, как мое сердце оттаяло и будто расправило крылья. Это была та самая женщина, созданная для меня.

Но через секунду она заметила меня и Закари тоже. Я кинул на него взгляд, выражение на его лице от меня не ускользнуло. Он напрягся, причем всем телом, как струна. Я отчетливо помнил его это выражение и взгляд – животный страх.

Но я продолжал идти к ним, Шарлотта встала мне на встречу и пригласила присесть между ними. Впервые за много лет я оказался так близко, буквально лицом к лицу (хотя и был в маске) к своему сыну. Он смотрел на меня так, словно я был чудовищной заинтересовавшей его змеей, одновременно зачарованно и со страхом.

Я постарался более мягко начать разговор, насколько это было возможно с моей стороны.

– Как поживаешь, Закари?

Он повернулся к Шарлотте, ища поддержку, она улыбнулась ему ослепительной улыбкой, при этом кивнув, побуждая его к действиям.

– Прекрасно, – пробормотал он.

Я улыбнулся в ответ.

Заметив, как он, нервничая, перебирает пальцами, пытаясь соединить руки, потом разжать, поэтому положил свои руки на колени и произнес:

– Нервничать – это вполне нормальная реакция, но ты не должен показывать ее другим. Если ты спрячешь руки под стол, никто не узнает, что ты нервничаешь, и будешь выглядеть очень сильным для окружающих. Я тоже нервничаю, но ты же этого не видишь, да?

Он немного подумал, а потом спросил:

– А почему ты нервничаешь?

– Потому что ты мой единственный сын, и я очень тебя люблю, но боюсь, что ты испугаешься моего внешнего вида.

Вместо того чтобы убрать руки под стол, он положил их на столе, распластав пальцы.

– Я уже не нервничаю, так что мне не стоит их прятать. Я не боюсь шрамов. У Шарлотты тоже есть шрам, – заявил он.

– Ну, тогда, маленький мистер Кинг, вы здесь самый могущественный человек.

– Покажи свой шрам, Шарлотта, – сказал он.

Шарлотта повернула руку, и я увидел белый шрам с внутренней стороны ее запястья.

– Ты можешь потрогать ее шрам, папа, – сказал он. – Ну, давай, папочка.

Я протянул руку и провел пальцем по гладкому шраму на ее запястье, чувствуя ее пульс, отдающийся в пальце, моя собственная кровь вскипела, пот выступил на лбу, мне хотелось схватить ее за запястье, притянуть к себе и расцеловать этот шрам, но я даже не взглянул ей в лицо. Просто убрал руку с ее запястья и посмотрел на сына.

Он вдруг улыбнулся широкой сияющей улыбкой, которая согрела мое сердце, готовое выскочить из груди.

Немного успокоившись, я повернулся к Шарлотте и поймал ее взгляд, пока она наблюдала за мной, ее взгляд был наполнен полным обожанием. От радости у меня чуть не закружилась голова. Я не мог отвести от нее глаз в данный момент.

К счастью, у нее оказалось больше здравого смысла, чем у меня. Она тут же отвернулась.

– Вот видишь, Закари, – сказала она моему сыну. – Совсем нечего бояться. Твой отец просто великолепен, не так ли?

Закари замешкался, и мне показалось, что он хочет возразить ей, но искренняя нерешительность на лице Закари заставила Шарлотту рассмеяться. Секундой позже я забыл, что стал объектом ее смеха и тоже рассмеялся. Потому что Закари на самом деле выглядел просто очаровательно. Честно, я был просто очарован своим сыном. Во первых, он очень сильно подрос. Во вторых, он понимал все, что я ему говорил, и отвечал мне тем же и это было чудесно.

Кэрри вышла из главных дверей, неся поднос с десертом. Она спросила, не хочу ли я чего нибудь выпить, но я отказался. Шарлотта тут же поднялась и начала помогать Кэрри расставлять на стол сладости.