Loading...
Изменить размер шрифта - +

Мэри: Уолш, Уэлш. (Пауза.) Нужно десять взяток, чтобы игра была стоящая, иначе это просто потеря времени. Это вовсе не ради выигрыша.

Мик: В этом и суть игры.

Мэри: Верно, в этом и суть, Мик.

Мик: В любом случае, тебе никто не завидует.

Мэри: Потому что я старуха.

Мик: И все же никто тебе не завидует.

 

 

Мартин: Как жизнь?

Мэри: Как ты, Мартин?

Мик: Как дела, Мартин? И закрой дверь.

Мартин: Я закрою (закрывает), и «разве ты не родился в коровнике с дверями нараспашку», как говорит ма. Она говорит, «это был коровник с дверями нараспашку, Мэри?», а я говорю: «Тебе ли не знать, Ма.»

 

 

Мартин: Нет, говорю, мам, ты — та самая женщина, которая точно знает. Вот что я говорю. Потому что если кто и знает, где я родился, разве это не она? (пауза.) В Окружной больнице я родился. В Гэлуэй.

Мик: Мы в курсе, где находится Окружная больница.

Мартин: Точно. (Обращается к Мэри.) Ты ведь лежала там с твоим бедром?

Мэри: Нет.

Мартин: Ну, тогда, это был кто-то другой. Точно. Кто ж это был? Кто-то, кто упал и был жирным.

Мик: Ты по какому делу-то зашел, Мартин?

Мартин: Меня выгнал Отец Уэлш или Уолш. Был хор и я подрывал дисциплину. Это виски, Мик? Не мог бы плеснуть капельку?

Мик: Нет, не мог бы.

Мэри: Почему ты плохо вел себя в хоре, Мартин? Ты ведь любишь петь, благослови тебя Господь.

Мартин: А, они сейчас поют кучу старого дерьма.

 

 

Мартин: Кучу не очень хороших песен они исполняют, я имел в виду. Всякое нытье про рыбков и медведей.

Мик: Про рыбков и медведей, значит?

Мартин: Точно. Типа, так я и сказал. Они сказали, мол, нет, детишкам нравятся эти песенки. Что там за песню нас сегодня заставляли петь? Что-то про то, что если бы я был мишкой, я бы и так был доволен, но я еще больше рад, что я человек. Кучу всякой х…ни. Я вообще люблю только рождественские гимны.

Мик: В сентябре, наверное, на них небольшой спрос.

Мартин: Верно, небольшой. Но я так думаю, их надо петь круглый год вместо того дерьма, что поют, потому что от них чувствуешь себя, типа, как во время Рождество.

Мэри: Как мама с папой, Мартин, я их давно не видела?

Мартин: По правде, роскошно. В любом случае, у моей мамы все шикарно, и у папаши шикарно, насколько это может быть у таких ублюдков, как он…

Мэри: Мартин, нельзя так о своем родном отце.

Мартин: Верно, о родном. Вот что я тебе скажу — если бы он тебя стегал ремнем ни за что, ни про что по восемь раз на неделе, ты бы еще подумала, прежде чем сказать «о своем родном отце».

Мик: И ты, я полагаю, ничего такого не делаешь, чтобы это заслужить? Да, нет.

Мартин: Ничегошеньки.

Мик: Ничегошеньки, понятно. Не считая того, что копам кто-то шины проколол возле дискотеки в Карароу, твоего дружка Рэя Дули повязали, а кто-то другой сбежал.

Мартин: Это был не я, Мик.

Мик: О, нет. Конечно.

Мартин: Так или иначе, у меня нога болела, и что это понадобилось копам поздней ночью на дискотеке, вот, что я бы хотел знать.

Мик: Разгоняли мелких паршивцев, которые затеяли драку, пустив в ход бутылки, при помощи которых эти малолетние девицы превратили дискотеку в госпиталь.

Мартин: Можно подумать у них было занятие получше.

Мик: Угу. Так что передает Уэлш, Мартин?

Мартин: А может те две девицы и заслуживали бутылкой по башке. Вам не все факты известны.

Мэри: Отчего же бедным девушкам заслужить удар бутылкой?

Мартин: Много причин. Возможно, за то, что они смеялись над кроссовками одного парня, когда он пригласил их на танчик, притом вежливо. И затем они позвали своего ублюдка брата в виде тяжелой артиллерии.

Быстрый переход