Изменить размер шрифта - +

– Почему Марсела не пришла проверить, как мы?

Я не знал, что на это ответить, поэтому покачал головой, как будто понятия не имею. Но Винни слишком хорошо меня знала.

– Что происходит, Чарли?

И мне пришлось рассказать ей ужасную правду:

– Я сказал ей, что мы получили деньги.

Она непонимающе посмотрела на меня:

– И?

– Она думает, что разбогатеет, если мы умрем.

И ее смятение превратилось в потрясение.

– Ты хочешь сказать…

Винни умолкла, потому что просто не могла это произнести.

И тогда я произнес это вместо нее:

– Что это она нас здесь заперла? Да.

Винни покачала головой:

– Не может быть.

– Я же рассказывал тебе, что у нас трудности.

– У многих пар бывают трудности, но они не убивают друг друга!

– Те многие пары не считают, что муж с его сестрой получили десять миллионов долларов!

– Она не могла, – настаивала Винни. – Она ведь твоя жена, мать твоих детей.

Все это так, но кое-чего Винни не знала. И я ей рассказал:

– У нее есть любовник.

Я знал, что жена мне изменяет, с тех пор как она вернулась от «своей измученной подруги, недавно ставшей мамой», явно только после душа. Моя жена не потрудилась выяснить, что я подписан на ее подругу в Фейсбуке и прекрасно знаю, что та отнюдь не измучена, а провела весь день в Диснейленде.

– Ох, мне так жаль. Это ужасно, но все равно не значит, что она пытается нас убить.

Мне тоже не хотелось в это верить, но дверь была заперта, а мы ее точно не закрывали.

– Если мы все трое умрем, она получит деньги и нового мужчину. Кого-то получше меня.

Я чувствовал себя полным идиотом, раз поверил, будто смогу вести на материнские деньги идеальную жизнь – играть в рок-группе, заниматься серфингом каждое утро и быть женатым на самой сексуальной женщине в городе. Разве я все это заслужил? Конечно, сгнить рядом с матерью, которая любила меня только на определенных условиях, как и я ее, это подходящий конец и для меня, и для нее.

– Прости, Винни.

Я мог смириться с трагической судьбой, но только не с тем, что втянул в это сестру.

– Ох, Чарли. – Она обняла меня, хотя и этого я не заслуживал. – Прежде чем ты начнешь считать себя единственным жалким куском дерьма, я тоже должна кое в чем признаться.

Я знал, в чем она хочет признаться, но предпочел услышать это от нее. И вот, через десять лет зависимости, когда к Винни уже протянула костлявую руку смерть, сестра наконец-то заговорила:

– Вряд ли для тебя это новость, но я алкоголик.

Ну вот он, ее большой секрет, скрывавшийся на самом виду почти десять лет.

– Не новость, – мягко сказал я. – Но горжусь, что ты это признала.

– Вот почему я не могла быть маминым донором. Мои органы давно проспиртованы.

Я понимал, сколько мужества ей понадобилось, чтобы это сказать, и решил тоже проявить смелость.

– Я делал анализы, – признался я.

Глаза Винни округлились от удивления.

– И?

– Совпадение девяносто восемь процентов.

– Ох…

– Но Марсела…

Мне не хотелось рассказывать, как мы три дня ругались, и она назвала маму чудовищем, а меня слабохарактерным маменькиным сынком. Это было слишком унизительно. Но Винни меня опередила:

– Она тебе не позволила.

И я кивнул. Конечно, жена не хотела продлевать жизнь моей матери, ведь ее близкая смерть и была главной причиной, по которой Марсела вышла за меня замуж.

Быстрый переход