– Как это благородно с твоей стороны, – сказала тетя Рита, но ее тон предполагал, что она мне не верит.

Поэтому я разъяснила:

– Я и не ожидала получить ее деньги.

– Правда?

– Шансы были пятьдесят на пятьдесят.

– Я знаю, у вас были трудности в отношениях.

Но я ее поправила:

– Она меня ненавидела. Да и Чарли тоже. Но она такая непредсказуемая. Думаю, мама гордилась этим поступком.

– Непредсказуемая? В каком смысле? – удивилась тетя Рита.

Поскольку службу не проводили, у меня не было возможности произнести хвалу маме. Похоже, теперь самое время.

– Она забыла о моем дне рождения, а через два месяца подарила мне лошадь.

Судя по тетиному лицу, она никогда об этом не слышала.

– В смысле, настоящую живую лошадь?

– Да. Но мне не нужна была лошадь. Я даже не умела ездить верхом. Поэтому она просто стояла в какой-то конюшне. В конце концов мама ее продала. Больше мы об этом не говорили.

Размышляя над моими словами, тетя Рита внимательно смотрела на меня. Похоже, моя поминальная история ее заинтриговала, и я решила преподнести еще одну.

– Однажды мама прилетела из Парижа на мое выступление, где я играла на рояле, и тем же вечером улетела обратно.

– Тем же вечером?

– Да. Она пробыла здесь часа три. Ее шофер не успевал заехать домой, поэтому она усадила его в заднем ряду. Краем глаза я все время видела его смешную шляпу.

– Как мило, что она выбралась, – заявила тетя Рита.

И я ее опять поправила:

– Ну, она прилетела только потому, что пригласила Фэй Данауэй и не хотела, чтобы та сидела одна.

Тетя Рита задумалась.

– А ты как к этому отнеслась?

– Я играла «Кампанеллу» Листа и жутко тряслась!

Конечно, тетя Рита ждала от меня чего-то более существенного, например, что я была польщена, когда мама пригласила на мое выступление Фэй Данауэй, или что я злилась, когда она улетела, но «Кампанелла» – это ужас, и я много недель провела в страхе перед концертом.

На меня нахлынули воспоминания, и я рассказала еще один случай:

– А однажды она вернулась из России с шестнадцатилетней девочкой и сказала, что это моя новая сестра.

Глаза тети Риты стали размером с шары для гольфа.

– Она удочерила русскую девочку?

– Ее звали Ольга. Высокая, с длинными темными волосами и синими, как южное небо, глазами. Думаю, Чарли был в нее влюблен.

– Бог ты мой!

– Папа все это понял. Он считал, что это может нанести нам с Чарли травму. К сожалению, ущерб уже был причинен самим появлением бедняжки.

– Могу себе представить.

– Папа изо всех сил старался обуздать мамины порывы, но после его смерти она пошла вразнос. Естественно.

От всех этих воспоминаний у меня голова пошла кругом. Я огляделась в поисках бутылки воды, но Нейтральная сторона и не подумал ее поставить.

– А как насчет Чарли? – уточнила тетя.

– В смысле?

– Как думаешь, он будет оспаривать завещание?

Я поразмыслила о возможных действиях Чарли.

– Сам – вряд ли, – честно ответила я. – Но его жена бывает очень воинственной.

Чарли – хрестоматийный пример подкаблучника. Я бы пожалела его, если б он не был так поглощен жалостью к самому себе.

Интересно, тетя Рита задает эти вопросы с определенной целью? Может, она хочет, чтобы мы оспорили завещание? Надеется урвать чуть больше? О чем она думала, спрашивая, разочарована ли я? С ней было приятно болтать, но следующий вопрос пересек черту:

– Почему ваша мама так на вас злилась?

Она могла бы спросить о чем угодно.