Поэтому я очень внимательно посмотрел им вслед, пока они не исчезли за дверью перегородки, но ничего особенного больше не смог заметить. Может быть, они совершили долгое путешествие на верблюдах, так что испарения «корабля пустыни» еще задержались в их одеждах.

Оба их спутника сначала долго говорили с рулевым и баши; потом один из них подошел ко мне.

Не дав ему опомниться, я схватил его, развернул в нужном направлении и дал такого пинка, что он далеко отлетел по палубе. Но в тот же момент он был уже опять на ногах.

— Горе тебе, ты оскорбил правоверного! Ты умрешь!

Он вытащил свой ханджар  и бросился на меня. Его спутник последовал за ним, тоже с обнаженным оружием.

Я быстро выхватил из-за пояса у Халефа бегемотовую плеть, чтобы отделать ею нападающих. Но делу не суждено было зайти так далеко, потому что в этот момент открылась дверь в перегородке и появилась одна из женщин. Она молча подняла руку, а потом отступила. Оба араба сдержали свои шаги и, не говоря ни слова, отошли в сторону. Но, уловив их взгляды, я понял, что хорошего мне от них ждать нечего.

Турки с поразительным равнодушием взирали на происходящее. Если бы кого-то на судне убили, они бы посчитали, что это совершился его кисмет — и ничего больше.

— Сиди, — сказал Халеф, не отходивший от меня ни на шаг, — ты ее видел?

— Кого? Или что?

— Бороду?

— Бороду! Какую бороду?

— Ту, которая была у…

— Женщины? У женщины была борода?

— На ней была чадра, но не двойная, как раньше, а простая, и тогда я увидел растительность.

— Усы?

— Нет, бороду. Это вовсе не женщина, а мужчина. Сказать об этом баши?

— Да, но так, чтобы этого никто не слышал.

Он ушел. В любом случае он не ошибался. Поскольку я знал, что вполне можно довериться его зорким глазам, то невольно связал это новое обстоятельство с появлением дервиша. Я видел, как Халеф говорит с баши. Тот покачал головой и рассмеялся — он явно не верил. При этом Халеф с крайне возмущенным выражением на лице отвернулся от него и вернулся ко мне.

— Сиди, этот баши так глуп, что даже меня посчитал ненормальным.

— Как так?

— А тебя еще ненормальнее.

— Так…

— Он сказал, что у женщин никогда не бывает бороды, а мужчина никогда не напялит женскую одежду. Сиди, что ты думаешь об этих женщинах, которые носят бороды? Может быть, это джехеины?

— Именно так я и считаю.

— Тогда мы должны держать глаза открытыми, сиди.

— Это единственное, что мы можем сделать. К тому же самое главное заключается в том, что мы должны попытаться спрятать свое недоверие и свою настороженность. Держись от меня в стороне, но так, чтобы мы в любой момент могли соединиться.

Он удалился на порядочное расстояние, а я улегся на ковер. Потом я занялся записью наблюдений в дневник, однако при этом сохранял в поле зрения как перегородку перед каютой, так и обоих арабов. Мне казалось, что в любой момент надо ждать неприятностей. Однако день прошел, а ничего внушающего опасения не случилось.

Уже темнело, когда мы бросили якорь в маленькой бухте, образованной подковообразным изгибом Джебель-Наязат, частицы крупного скалистого блока Синая.

Я охотно бы осмотрел несколько ближайших трещин и расселин, но, к сожалению, прежде, чем турки сошли на берег, чтобы разжечь, как обычно, костер, уже наступил вечер.

Обе вечерние молитвы, одна через час после другой, торжественно прозвучали в окружении крутых скалистых склонов. Если здесь кто-то прятался, то наверняка услышал о нашем присутствии, даже не увидев нашего костра.