– Хочу присутствовать при его аресте.

Расс кивнул.

– Без тебя я эту процедуру и не представляю, – выходя из двери, он козырнул Элизабет.

* * *

Я возвратился на дежурство и продолжал изображать из себя «хлюпика»; Расс выделил людей для поиска Салли Стинсон. День спустя он позвонил мне домой и сообщил две новости: одну приятную, а другую не очень.

Чарльз Айсслер нашел себе адвоката, который составил жалобу о неправомерном задержании; три недели назад Айсслера выпустили из психиатрической клиники «Мира Лома». Квартира Чарли в Лос‑Анджелесе была пуста; где он находился никто не знал. Это, конечно, было неприятным известием, но информация, подтверждающая вымогательство Фогеля, меня явно порадовала.

Гарри Сирз проверил список преступников, которых задержал Фрици в период с 1934 года, когда он работал в Отделе по раскрытию банковских махинаций, и по настоящее время службы в следственном отделе. В разное время Фогель задерживал всех бандитов, числившихся в финансовой картотеке управления и ФБР. Но никому из них федералы так и не смогли предъявить какого‑либо обвинения.

На следующий день, поменявшись сменами с коллегами, я взял выходной и провел его за изучением досье по делу, стараясь найти там подтверждение своим догадкам. Позвонил Расс и сказал, что он так и не смог узнать, где находится Айсслер, и что, похоже, он уехал из города. Гарри периодически следил за Джонни Фогелем на работе и вне ее; приятель, работающий в окружном Отделе нравов Западного Голливуда, сообщил адреса сообщников Айсслера – приятелей Салли Стинсон. Расс продолжал повторять, чтобы я не слишком торопил события. Ему ли не знать, что в своих мечтах я уже давно засадил Фрици за решетку, а Джонни отправил на электрический стул.

Мое следующее дежурство должно было быть только в четверг. Но чтобы поработать подольше с досье, я встал пораньше. Я заваривал себе кофе, когда зазвонил телефон.

Я взял трубку.

– Да?

– Это Расс. Мы нашли Салли Стинсон. Через полчаса подъезжай к дому 1546 по Норт Хавенхерст.

– Выезжаю.

* * *

Это был многоквартирный дом, выполненный в виде испанского замка: декоративные башенки, сделанные из цемента и покрашенные белой краской, балконы с навесами от солнца. К каждой двери вели дорожки; у крайней справа стоял Расс. Я оставил машину в красной зоне и потрусил к нему. Какой‑то мужчина в помятом костюме и соломенной шляпе с важным видом и дурацкой улыбкой на лице прошествовал по дорожке нам навстречу. Он невнятно промычал:

– Следующая смена, да? Теперь по двое, о‑ля‑ля!

Расс показал мне на ступеньки. Я постучал в дверь; ее открыла не слишком юная блондинка с растрепанными волосами и размазанной по лицу косметикой, которая тут же бросила:

– Что вы на этот раз забыли? – но потом опомнилась. – О, черт.

Расс показал ей свой жетон.

– Полиция Лос‑Анджелеса. Это вы Салли Стинсон?

– Нет, я – Элеонора Рузвельт. Послушайте, я уже несколько раз платила шерифу, поэтому в моей кассе сейчас денег нет. Может, другого хотите?

Я стал протискиваться внутрь, Расс придержал меня за руку.

– Мисс Стинсон, мы по поводу Лиз Шорт и Чарли Айсслера. Или вы нам все расскажете здесь или в женской тюрьме.

Салли Стинсон запахнула халат и сказала:

– Послушайте, я уже рассказала все тому парню. – Она запнулась и обхватила себя руками. Она была похожа на красивую бабенку, столкнувшуюся нос к носу с чудовищем из тех старых фильмов ужасов. Я прекрасно знал, кто был ее чудовищем.

– Мы к нему не относимся.