Тип взглянул на фотографию.

– А кто хочет знать?

Я показал жетон и блеснул револьвером. Он сказал:

– Он тебе друг?

– Мой лучший друг.

Полукровка засунул руки под фартук; я знал, что в одной из них у него нож.

– Твоя друг выпивать четырнадцать бокалов моего лучшего вина, рекорд заведения. Это мне нравилось. Он делать много тостов за мертвых женщин. Это мне все равно. Но он пытаться трахать моих танцовщиц, и это я не терпеть.

– А что произошло?

– Четыре моих ребят он победить, пятого нет. Полиция взять его домой, чтобы отоспаться.

– И все?

Он достал складывающийся нож, нажал на кнопку и провел по горлу тупой стороной высунувшегося лезвия.

– Финито.

Испугавшись за Ли, я вышел через черный ход на маленькую улочку. Возле фонарного столба ошивались какие‑то типы в блестящих костюмах; увидев меня, они сразу начали шаркать своими ногами по земле, как будто нашли там что‑то интересное. Я бросился бежать; звук разлетающегося гравия за спиной дал мне понять, что эти двое рванули за мной.

Улочка кончалась на перекрестке, от которого отходила дорога, ведущая в квартал красных фонарей, и еще одна, скорее даже не дорога, а тропинка, поворачивающая в сторону пляжа. Свернув на нее, я помчался как угорелый, задевая плечами проволочные заборы, облаиваемый со всех сторон собаками, сидевшими на привязи. Их лай заглушил все остальные звуки; я не имел никакого представления о том, бегут ли эти двое за мной или уже отстали. Увидев впереди бульвар, за которым виднелся океан, я наконец понял, что гостиница находится в одном квартале от меня, и перешел на шаг.

Мне повезло – гостиница была рядом от меня.

Когда до нее оставалось около ста ярдов, я перевел дыхание и пошел спокойным шагом – добропорядочный американец, идущий в гости. Во дворе было пусто; я достал ключ. Внезапно в полоске света со второго этажа я увидел, что волоски в дверном проеме отсутствовали.

Достав свой 38‑й, я пнул дверь ногой. Белый мужчина, сидевший на стуле возле кровати уже поднял вверх руки и предлагал мировую:

– Я – свой. У меня нет оружия, если не веришь, можешь обыскать. Я готов.

Я показал револьвером на стену. Мужчина встал к стене, уперся в нее руками и расставил ноги. Приставив 38‑й к его спине, я начал обыск. Кроме бумажника, ключей и грязной расчески у него больше ничего не было. Прижав дуло пистолета плотнее, я принялся осматривать содержимое бумажника. Помимо американских долларов там была лицензия частного детектива с его именем и фамилией, а также рабочим адресом: Милтон Долфин, Копа Де Оро, 986, Сан‑Диего.

Я швырнул бумажник на кровать и отвел револьвер в сторону; Долфин поежился.

– Эти деньги – так, мелочь, по сравнению с тем, что было у Бланчарда. Будешь моим напарником, и у нас будет столько же.

Я сбил его с ног, и он рухнул, уткнувшись лицом в ковер.

– Ты мне сейчас все расскажешь и поосторожнее про моего напарника, в противном случае я упеку тебя за ограбление со взломом.

Долфин поднялся на колени. Отдышавшись, он спросил:

– Блайкерт, как ты догадался, что я приду сюда? Наверное, ты заметил меня, когда шел к Васкесу?

Я оценивающе посмотрел на него. Чуть за сорок, толстый, лысеющий, но, возможно, достаточно сильный – как бывший спортсмен, который может мобилизоваться в любое время. Я спросил:

– За мной еще кто‑то следит? Кто они?

Долфин вытер пыль с губ.

– Местные полицейские. Васкес заинтересован в том, чтобы ты не узнал, где Бланчард.

– Они знают, что я остановился здесь?

– Нет. Я сказал капитану, что начну слежку за тобой. Остальные его ребята, скорее всего, решили тебя захватить. Они оторвались от тебя?

– Я кивнул и приставил револьвер к узлу его галстука.