Чтобы получить то, что мне было нужно, пришлось истратить все монеты до единой.

Операторам в гинекологических консультациях я говорил, что я полицейский, звонящий по срочному делу; они соединяли меня с домашним номером врача. Последние посылали в офис своих секретарей, чтобы те проверили все записи, после чего они перезванивали мне в «Эль Нидо». Весь процесс занял два часа. В результате я получил следующее.

Ранним вечером 11 января 1947 года некие миссис Фиклинг и миссис Гордон звонили в четыре разных консультации Беверли‑Хиллз и просили записать их на обследование по поводу возможной беременности. Операторы записали их на 14 и 15 января соответственно. Лейтенант Джозеф Фиклинг и майор Мэтт Гордон были из числа героев войны, которые якобы ухаживали за Бетти и которых она называла своими мужьями; обследования так и не состоялись, потому что 14‑го ее замучили до смерти, а 15‑го она была уже просто грудой изуродованной плоти на 39‑й и Нортон.

Я позвонил Рассу Милларду в Бюро; там едва знакомый голос ответил:

– Отдел по раскрытию убийств.

– Лейтенанта Милларда, пожалуйста.

– Он в Тусоне, экстрагирует заключенного.

– Гарри Сирз тоже?

– Да. Как дела, Баки? Это Дик Кавано.

– Удивительно, что ты узнал меня по голосу.

– Гарри Сирз говорил, что ты будешь звонить. Он оставил для тебя список врачей, но я пока не могу его нигде найти. Ведь ты из‑за этого звонишь?

– Да. И мне нужно поговорить с Рассом. Когда он вернется?

– Думаю, завтра вечером. Если я найду список, куда тебе можно позвонить?

– Я на колесах. Сам позвоню.

Нужно было позвонить и по другим номерам, но версия о гинекологах была слишком многообещающей, чтобы откладывать ее на потом. И я отправился в центр, чтобы поискать врача, которого знал Дюланж, усталости как не бывало.

Я искал его до полуночи, обходя кабаки на 6‑й и Хилл, разговаривая с завсегдатаями, покупая им выпивку, выпивая вместе с ними, и узнал кое‑что о почти легальных кабинетах, где делают аборты.

Путешествуя в машине из одного бара в другой, я включал радио, чтобы не заснуть, – еще один бессонный день подошел к концу. В новостях сообщали об «обновлении» указателя на Голливуд – преподнося известие о сносе последних четырех букв Л‑Э‑Н‑Д как наиважнейшем событии в человеческой истории. Очень много говорили о Майке Сеннете и его участке в Голливуде, а в голливудском кинотеатре начали показывать его старые картины.

К тому времени, когда все эти кабаки стали закрываться, я чувствовал себя словно герой этих фильмов и был похож на бездомного бродягу – куцая бороденка, грязная одежонка и лихорадочно бегающие глаза. И когда рыскающие в поисках выпивки и собутыльников уличные пьяницы уже начали принимать меня за своего, я расценил это как нехороший намек и, отъехав на заброшенную стоянку, решил отоспаться.

* * *

Утром я проснулся от того, что у меня затекли ноги. Выкарабкавшись из машины, я стал искать телефон; патруль в проезжавшей мимо машине окинул меня подозрительным взглядом. Найдя на углу телефонную будку, я набрал номер падре.

– Отдел по раскрытию убийств, сержант Кавано.

– Дик, это Баки Блайкерт.

– Как раз тот, кто мне нужен. Я нашел список. У тебя есть карандаш?

Я достал блокнот.

– Диктуй.

– Здесь указаны врачи, у которых отозвана лицензия. Гарри Сирз сказал, что они занимались частной практикой в 47‑м году. Первый – Джеральд Констанзо, Брейквотер, 1841/2, Лонг‑Бич. Второй – Мелвин Прегер, Норт Вердуго, 9661, Глендэйл. Третий – Виллис Клоп. Клоп с одним "п", как в названии жука.