– Я ожидал вас еще в 47‑м. После того как капрал Дюланж сделал это свое признание, я ожидал, что вы вломитесь в дверь моего кабинета в любую секунду. То, что это случилось два с половиной года спустя, меня несколько удивляет.

По моей коже поползли мурашки, как будто клопы собирались сожрать меня на завтрак.

– Убийства не имеют срока давности.

Улыбка на его лице сменилась серьезным выражением, киношный врач готовился сообщить плохие новости.

– Господа, в понедельник, тринадцатого января 1947 года я прилетел в Сан‑Франциско и остановился в отеле «Сэйнт Фрэнсис», где начал готовиться к вступительному докладу, который я должен был прочитать на семинаре американской академии анастезиологов во вторник вечером. После прочтения доклада во вторник, я должен был выступать на прощальном завтраке утром в среду, пятнадцатого января. Я находился в постоянном окружении коллег на протяжении всей первой половины среды. Ночи понедельника и вторника я провел в отеле вместе со своей бывшей супругой. Если вам нужно подтверждение моих слов, позвоните в академию по их номеру в Лос‑Анджелесе, а также моей бывшей супруге Элис Карстэрс Клоп по номеру в Сан‑Франциско CR‑1786.

Не спуская глаз с Клопа, я сказал:

– Пожалуйста проверьте для меня эту информацию, Уорден.

Пэтчетт вышел; врач сказал:

– У вас разочарованный вид.

– Браво, Виллис. А теперь расскажите мне про вашу встречу с Дюланжем и Элизабет Шорт.

– А вы не могли бы сообщить комиссии по условно‑досрочному освобождению о том, что я сотрудничаю с вами?

– Нет. Но если вы мне сейчас об этом не расскажете, я попрошу окружного прокурора Лос‑Анджелеса выдвинуть против вас обвинения в том, что вы препятствуете отправлению правосудия.

Клоп оценил мой выпад, заулыбавшись.

– Браво, детектив Блайкерт. Вы, конечно, знаете, что все эти даты отпечатались в моей голове с такой четкостью благодаря той шумихи, которая началась после смерти мисс Шорт. Так что, пожалуйста, доверьтесь моей памяти.

Я достал блокнот и ручку.

– Продолжайте, Виллис.

Клоп сказал:

– В 47‑м году я довольно неплохо приторговывал фармацевтическими препаратами. В основном продавал их в барах, как правило, военнослужащим, которые познакомились с этим удовольствием во время войны за океаном. Вот так я и встретил капрала Дюланжа. Я предложил мои препараты и ему, но он проинформировал меня, что гораздо большее удовольствие получает от марочного шотландского виски «Джонни Уокер».

– Где это произошло?

В баре «Йоркшир хаус», на 6‑й и Олайв‑стрит, рядом с моим офисом.

– Продолжайте.

– Это произошло в четверг или пятницу, накануне смерти мисс Шорт. Еще раньше, как‑то дав ему свою визитку – довольно опрометчивый шаг с моей стороны, – я посчитал, что больше с ним никогда не встречусь. К сожалению, я ошибся.

У меня тогда были финансовые проблемы из‑за женщин, и я жил в офисе. Вечером в воскресенье, двенадцатого января, перед моими дверями появился в стельку пьяный капрал Дюланж вместе с очаровательной молодой особой по имени Бетти. Он отвел меня в сторону и, сунув десятку, сказал, что милашка Бетти думает, будто она беременна, и что не мог бы я устроить ей осмотр и подтвердить это.

Я согласился. Капрал ждал в коридоре, а я, измерив у его подружки пульс и кровяное давление, сообщил ей, что она действительна беременна. Она как‑то странно на это отреагировала: с грустью и одновременно с облегчением. Я понял ее реакцию по‑своему. Мне показалось, что ей нужна была причина, оправдывающая ее очевидную распущенность, и рождение ребенка как раз и было такой причиной.

Я вздохнул.

– А когда сообщили о ее смерти, вы не пошли в полицию, потому что боялись, что узнают про ваши махинации с наркотиками?

– Совершенно верно.