Я чуть было не спросил: «Почему ты не спишь с Кей Лейк? И раз уж на то пошло, расскажи, что у тебя с ней?»

– Да. Почему ты бросил бокс и пошел в полицию? Только не говори про пропавшую без вести младшую сестру и про чувство внутренней гармонии. Я слышал это уже не раз и не очень‑то верю.

Ли смотрел прямо перед собой.

– У тебя есть сестры? Младшие родственники, за которых ты переживаешь?

Я отрицательно покачал головой.

– Все умерли.

– Вот и Лори тоже. Я понял это, когда мне было пятнадцать. Родители продолжали тратить деньги на ее поиски, но я‑то знал, что она давно мертва. Я все представлял, какой бы она стала, когда вырастет, – королевой выпускного бала, круглой отличницей, примерной матерью. И мне становилось так больно. И тогда я представлял, что она пошла по другой дорожке, например стала шлюхой. Это немного успокаивало, но у меня появлялось такое чувство, будто я обосрал ее с ног до головы.

– Извини, не хотел тебя обидеть.

Ли слегка подтолкнул меня локтем в бок.

– Ладно, не извиняйся. Ты ведь прав. Я бросил бокс и пошел в полицию, потому что на меня стал наезжать Бенни Сигел. Он выкупил мой контракт и, до смерти напугав моего менеджера, пообещал, что устроит мне бой с Джо Луисом, если я соглашусь провести два боя для него. Я ответил отказом и пошел работать в полицию, потому что знал, что у еврейской мафии есть правило – не убивать легавых. Но я так боялся, что он меня все равно когда‑нибудь убьет, что, когда узнал, что налетчики на «Бульвар Ситизенс» украли и деньги Бенни, стал трясти своих осведомителей, пока они не назвали мне имя Бобби Де Витта. Бенни был первым, кому я про это сказал. Приближенные отговорили его от мокрухи, тогда я сдал Де Витта голливудским ребятам. Теперь мы с Бенни друзья. Периодически он снабжает меня разной интересной информацией. Еще есть вопросы?

Я решил не спрашивать его про Кей. Посмотрев за окно, я увидел, что мы миновали центр и теперь проезжали мимо небольших покосившихся домишек. История про Багси Сигела запала мне в душу; я размышлял над ней, когда Ли вдруг резко затормозил и припарковался у тротуара.

– Какого черта? – выпалил я.

Ли ответил:

– Хочу получить удовольствие. Помнишь педофила, про которого говорили сегодня утром?

– Да.

– Тирни сказал, что в Хайленд‑парке четыре нераскрытых изнасилования, верно?

– Верно.

– И упомянул, что имеется досье на предполагаемых сообщников того педофила, помнишь?

– Да. Ну и что?

– Баки, я читал это досье и теперь вспомнил одно имя – Бруно Албаниза. Он работает в мексиканском ресторане в Хайленд‑парке. Я связался с ребятами из того участка, и они дали мне несколько адресов, два из которых находятся как раз поблизости от любимого заведения этого типа. Так вот, мы подъехали к его дому. В Отделе регистрации правонарушений мне сказали, что он не оплатил целую кучу штрафных квитанций. Дальше нужно объяснять?

Я вылез из машины и пошел через загаженный собаками и заросший сорняками дворик. Ли догнал меня у крыльца и позвонил в дверь. В доме раздался яростный собачий лай.

Дверь, закрытая на цепочку, приоткрылась. Собачий лай усилился. Увидев сквозь дверной проем неряшливого вида женщину, я прокричал:

– Полиция!

Ли поставил ногу в щель между дверью и косяком; просунув руку внутрь, я сорвал цепочку. Когда Ли толкнул дверь, женщина выбежала на крыльцо. Я вошел в дом, ища глазами собаку. И в момент, когда я осматривал жалкого вида гостиную, на меня, раскрыв пасть, прыгнул здоровенный коричневый мастиф.