Так мы и стояли – собачьи лапы на моих плечах; будто собираемся танцевать вальс. Огромный язык продолжал меня лизать. Тогда женщина завопила:

– Спокойно, Тесак, спокойно!

Я схватил пса за лапы и поставил его на землю; он сразу переключил свое внимание на мою ширинку. Ли говорил с неряхой, показывая ей фотографию. Она отрицательно качала головой, руки в боки, изображая оскорбленную невинность. Мы вместе с Тесаком присоединились к ним.

Ли представил меня:

– Миссис Албаниз, это старший по званию полицейский. Не повторите ли ему то, что рассказали мне?

Неряха в ярости потрясла кулаками. Тесак стал обнюхивать Ли. Я спросил:

– Где ваш муж, леди? Мы не можем ждать тут весь день.

– Я уже сказала ему и говорю вам! Бруно отдал свой долг обществу! Он не якшается с преступниками, и я не знаю никакого Коулмана или как там его зовут! Мой муж – бизнесмен! Надзиратель, у которого он отмечается, заставил его уйти из того мексиканского заведения еще две недели назад, и я не знаю, где он теперь! Тесак, не балуйся!

Я посмотрел на действительно старшего по званию, который едва стоял на ногах, пытаясь удержаться под тяжестью двухсотфунтового пса.

– Леди, ваш муж известный скупщик краденого, у которого целая куча неоплаченных штрафов за нарушение правил дорожного движения. У меня в машине полный список украденных вещей, и, если вы не скажете, где ваш муж, я переверну дом вверх дном и найду что‑нибудь из списка. А после этого арестую вас за хранение краденого. Ну так как?

Неряха в отчаянии стала бить себя кулаками по ляжкам. Ли с трудом опустил пса на пол и сказал:

– Некоторые люди не понимают, когда с ними по‑хорошему. Миссис Албаниз, вы знаете, что такое русская рулетка?

Женщина обиженно пробурчала:

– Я не такая тупая, и Бруно уже отдал свой долг обществу!

Ли достал из‑за пояса свой короткоствольный револьвер и, проверив барабан, защелкнул его.

– В барабане один патрон. Ты везучий, Тесак? Тесак рявкнул, а женщина завопила:

– Вы не посмеете! – Ли приставил пистолет к виску собаки и нажал на курок. Раздался щелчок, но выстрела не последовало. Хозяйка пса охнула и побледнела, Ли сказал:

– Еще пять раз. Добро пожаловать в собачий рай, Тесак.

Ли нажал на курок во второй раз. Я чуть не рассмеялся, когда после очередного холостого щелчка Тесак, которому все это изрядно надоело, стал облизывать свои яйца. Миссис Албаниз, закрыв глаза, усиленно молилась. Ли сказал:

– Встречай своего создателя, песик.

Женщина прокричала:

– Нет, нет, нет! Бруно держит бар в Силверлейке! Бар «Буэна Виста» на улице Вандом! Только отпустите моего зайку!

Ли показал мне пустой барабан револьвера, и мы направились к машине, провожаемые радостным лаем Тесака. Я хохотал всю дорогу до Силверлейка.

* * *

«Буэна Виста» оказался баром‑рестораном в стиле испанского ранчо – стены из белого кирпича, маленькие башенки, украшенные рождественскими гирляндами за полтора месяца до праздника. Интерьер в спокойных тонах, с отделкой из темного дерева. Недалеко от входа находилась длинная барная стойка из дуба, за ней бармен протирал бокалы. Показав ему жетон, Ли спросил:

– Где Бруно Албаниз?

Человек показал в конец зала и опустил глаза.

В конце зала располагалось несколько отдельных кабинок с креслами из искусственной кожи и неярким освещением. Услышав громкое чавканье, мы пошли на звук – к дальней, единственной занятой кабинке.