– По законам Дутара, доносчик имеет право на половину имущества арестованного, – Тогинаро покачал головой.

– И что же такого натворил наш сеньор? – удивился кадет.

– Да так…

Все же дьяблос снисходительно поведал кадету, что, скорее всего, Рогойо обвинил сеньора Ромуальдо в связях с чужаками, как здесь называли инопланетников. По Дутарским меркам – тяжкое преступление, и, если бы сеньор Ромуальдо не был знатным кабальеро, вполне возможно, его ждала бы казнь, ну а так – приличный тюремный срок. К счастью, король Рипуарх был не слишком кровожаден и частенько объявлял амнистию.

– Впрочем, имущества ваш сеньор лишится точно, клянусь краснопузой лягухой! – уверил Тогинаро, – Как бы только нам от этого не пострадать. Я-то вроде как посторонний, а вот ты…

– А я с этой… как его… С Корриды! – ловко нашёлся кадет, вспомнив советы сеньора.

– С Кареды, ты хотел сказать? Ну-ну, – молодой дьяблос с сомнением покачал головой, – Ври дальше. Твоё счастье, если тебе поверят!

Важный, сопровождаемый бывшими слугами сеньора Ромуальдо, в залу вошёл Рогойо – бывший нищий дьяблос, а ныне – «новый кабальеро», как здесь называли подобных. По-хозяйски уселся в кресло перед камином, вытянул кривые ноги. Жека фыркнул – сеньор Ромуальдо хотя бы выглядел благородно, не то, что это чучело.

Нехороший взгляд маленьких глаз Рогойо – сеньора Рогойо – остановился на кадете.

– Что делает за моим столом этот проходимец? – злобно заверещал новый хозяин замка, – Слуги! А ну-ка всыпьте ему полста плетей, да бросьте в темницу! Чтоб знал!

Жека и ахнуть не успел, как сильные руки слуг схватили его и проворно поволокли вниз по лестнице.

– А не слишком ли это много – полста плетей? – услышал он голос Тогинаро, – Он тогда точно окочурится. А ведь можно было б продать.

Рогойо вновь заверещал, типа того, что не нуждается в советах каких-то там болотных людишек… однако, когда пленника уже тащили по двору, «новый кабальеро» соизволил-таки высунуться в окно и хрипловатым недовольным тоном снизил количество плетей до двадцати. Всё таки последовал разумному совету «болотного человечка» Тогинаро!

Двадцать плетей тоже оказалось очень много. Слишком уж много для Жеки. Так его ещё никогда не били… Он и не старался изображать из себя несгибаемого героя – орал во весь голос. Всё больше ругательства…

Последние пять ударов помнил плохо. Даже почти не почувствовал, как его вытащили из кузова, где, собственно, и происходила экзекуция, как протащили волоком по двору и снова забросили в маленькую тюрьму в дальнем углу замка…

Женька перевернулся на живот и чуть слышно застонал – плакать уже не было сил. И ещё очень хотелось пить. Мальчик даже пытался лизать влажные стены. Получалось плохо – то ли язык оказался не очень приспособленным к подобной операции, то ли стены не были слишком сырыми. Избитый пленник забылся тяжёлым сном, полусном – полубредом, проснувшись лишь от прикосновения чьих-то холодных рук.

– Кто здесь?

– Лежи спокойно! И постарайся не шуметь! – прошептали в ухо. Жека узнал Тогинаро.

– Терпи, сначала будет больно, – предупредил молодой дьяблос, и кадет почувствовал, как на его исполосованную спину словно вылили кипящее масло… Он и заорал бы, если бы Тогинаро предусмотрительно не зажал ему рот. Через пару минут кадет, к немалому своему удивлению, ощутил приятную прохладу, боль словно ушла куда-то, сгинула, растворилась в неведомом снадобье.

– Сейчас совершим с тобой небольшую ночную прогулку, – тихо произнёс Тогинаро.