Женька на ходу вытер лицо рукавом. Выплюнул грязь изо рта. Подумал: «Хорошо – не камень!», поднялся на помост, туда, где стояли вожаки рабочих отрядов.

– Вы что-то говорили здесь о свободе, господин Кранов? – громко спросил кажет. – Повторяю, я принёс вам её!

Он повернулся к толпе, маленький, смешной, бледный, с синими горящими глазами.

– Вот – свобода! – Жека поднял вверх белый листок, – Я отдам её не вам, господин Кранов…

Мальчик подошёл к вождям народных отрядов.

– Вы хотели свободы? Берите! – он протянул листок одному из усатых мастеровых в пахнущей машинным маслом тужурке.

Мастеровой осторожно развернул лист…

Манифест, – тихо прочитал он.

Громче, читай громче, Мефодий! – выкрикнули из толпы.

Мефодий откашлялся и дальше читал громко и каждое слово Манифеста эхом отдавалось в толпе.

– От имени Правительства и Городского Собрания Вольного города Кареды я, правительственный премьер-министр доктор Антонио Луэрдано, уведомляю всех граждан города Ледограда о том, что Законом от 15 июля сего года, принятом Законодательным Корпусом Кареды, Вольный город Кареда отказывается от своих прав на Ледоград, как противоречащих духу свободы.

Последние слова выступающего потонули в радостном рёве.

– Тут ещё дальше, читать?

– Читай! Читай, Мефодий…

Толпа постепенно стихла…

– Отныне вольный город Ледоград может считать себя свободным от всех обязательств перед Каредой. Новые отношения между городами будут строиться на основе принципов равноправия и взаимоуважения сторон. Власть административного управляющего Кареды в Ледограде объявляется низложенной, управляющему предписывается вернуться в Кареду для получения нового места службы. Антонио Луэрдано…

– Слышали? – вновь выкрикнул Женька – Теперь мне нет никакой нужды душить вашу свободу вот этими вот «грязными мосластыми лапами»! – он поднял кверху руки: – Да здравствует Свобода, господа!

Вожди народных отрядов осторожно сняли Женьку с трибуны и понесли на руках, скандируя лозунги. Толпа рукоплескала. Позабытый всеми Кранов уныло топтался у трибуны.

Такой Женька и запомнил эту ночь. Угрожающе тёмной, наполненной шумом бушующей толпы и мельканием красно-жёлтых флагов. Кстати, весьма непривычно, когда тебя несут на руках! И, пожалуй, не очень удобно!

– Эй, эй, не уроните! – со смехом взмывая в воздух, кричал Женька, – И не так высоко, пожалуйста!

С пением ледоградских песен на глазах приобретавшая весёлый настрой толпа выплеснулась на улицы, сметая баррикады. На боковых улочках толпу приветствовали отряды полиции с жёлто-красными повязками на рукавах синих мундиров. Многие люди обнимали полицейских. Выбежали из домов обыватели.

– Жаль, не получилось пристрелить – опасно, – тихо произнёс поднявшийся на трибуну Приходько.

Энгельберт Кранов был страшен. Обиженное жёлтое лицо, безвольно опущенные руки. Лишь в безумных глазах его по-прежнему горело алое адское пламя.

– Он украл мою ночь, – с ненавистью прошептал Кранов, – И потому – умрёт! И умрёт страшно!

Глава 11

– К вам начальник полиции, господин!

– Просите!

Жека обрадовался визиту старого сыщика. После обретения независимости Ледоград деятельно готовился к созыву Учредительного Собрания, которое должно было решить все основные вопросы его будущего устройства: на сколько лет избирать главу города, какой должна быть Городская Дума, кто и каким образом должен их выбирать и тому подобное.