– Ну, ну, посмотрим, – ехидничал Жека, напомнив, что и заядлый картёжник Фигуров был им уже неоднократно бит.

На улице стоял чудный августовский вечер, тихий и прозрачный, с первыми желтоватыми листьями на деревьях и чуть потемневшим небом. Было тепло, даже жарко, особенно в галифе с сапогами, ходить в шортах Женька не решался, уж слишком это бы было не по-ледоградски, да и не было у него здесь шортов…

Кареев не успел раздать карты, когда пришёл Сколопендров. На приглашение присоединиться к игре адвокат отказался, вытащил из кармана френча две картонки с красивыми виньетками и, небрежно бросив их на стол, пояснил:

– Приглашение на банкет. Вам, господин полковник и вам, господин Лейкин!

– А кто это – Дон Базильев? Ой, что это я… А мы то ему зачем?

– Дон – очень неплохой человек, – заверил Сколопендров, – Хороший знакомый, мой и Фигурова. Хочет отдать вам обоим должное. Невежливо отказываться.

– Да мы и не будем, верно, господин полковник? – хитро прищурив глаза, Жека взглянул на Кареева, – Хоть чего-нибудь вкусненького поедим, а то ужас как надоели эти копчёные змеи! Восколько банкет-то?

– Там написано.

– О, да ещё вагон времени! А я вот тоже приглашения пишу… На свой День Рождения.

Жека показал Карееву небольшую открытку. Треугольный кусок пластика с весёлым рисунком.

– Двадцать девятого нордойза, дубль-суббота… – тихо прочитал полковник, – Недошумский переулок, 7, особняк господина Кареева. Ну, мою фамилию мог бы и не указывать, и так все знают.

Полицейский засмеялся.

Договорившись с Кареевым ехать на банкет вместе, Жека побежал домой, собираться. С того памятного дня, когда он чуть было не стал жертвой укуса болотной гадюки, прошло немало времени, тем не менее, Женька не очень-то любил долго оставаться в своей каморке, особенно – ночью. Обычно он ночевал у кого-то из друзей, на диване в гостиной.

Быстро добравшись домой (местные извозчики возили Жеку бесплатно!), кадет выволок из под кровати большой фибергласовый чемодан, в котором хранил свои шмотки и принялся лихорадочно соображать, в чём же, собственно говоря, пойти… Может, вот эти белые брюки со штрипками?

Появившуюся было шальную идею обрезать штаны по колено, Женька отбросил, как явно вызывающую. Итак, белые брюки! В галифе не солидно, а чёрные и серые штаны – слишком уж мятые. Так! Значт – белые! И белую же сорочку! К ней – галстук-бабочку, коричневую, в белый горошек, и синий сюртук с длинными фалдами. Хорошо бы ещё подстричься… или, по крайней мере, причесаться, чтобы волосы не торчали космами.

Женька вертелся перед зеркалом и не сразу сообразил, что кто-то яростно барабанит в дверь, причём давно и назойливо.

Это оказался почтовый служащий. Принёс правительственную телетайпограмму.

Недоумевающе расписавшись в карточке, Жека выпроводил почтальона.

Интересно, что ещё могло понадобиться славной администрации Кареды?

«Здравствуй, Жека!»

Что?!

Слава Богу, ты жив, и даже, можно сказать, знаменит! Мы тоже поживаем ничего себе…

Поживают ничего себе…

…работаем секретаршами в Администрации Кареды. С надеждой на скорую встречу…

Сёстры Моськины, Альза и Рея»

Сёстры Моськины!!!

Нашлись!!! Вот это радость!

Обрадованный мальчишка запрыгал по комнате на одной ноге. Уже через два дня он будет в Кареде. Увидит девчонок. Договорится с Бангиным… И… И через месяц они будут на Орсе! На Орсе!!! Дома!!! И правда, на этой планете ему уже третий день нечего делать!

На банкете, устроенном в честь инаугурации господина Дона Базильева неожиданно оказалось довольно весело.