Сегодня Саша очень расстроил меня. В этой книге едва ли будут записаны какие-то желания: просто лишь пересказы случившегося. Я даже и не могу пожелать ни о каком счастье. Наследник моего отца, он не говорит прямо, что я дура. Я же хочу, чтобы он перестал подозревать меня всякий раз, когда что-то происходит тем или иным образом. Вот мое желание. Оно может быть даже опасным, но я не жалею…"

Он еще раз вдумался в слова: «Оно может быть даже опасным…» Да это уже, опасно. Слепо верить ей, вот в чем главная опасность… Почему она не поговорила со мной? Почему она не рассказала мне, что чувствует?

Может быть, она пыталась. Может быть, это я не стал ее слушать. В этом деле я не без ошибок, видит Бог, нет. Я должен был бы разглядеть, я должен был бы попытаться, но она была так чертовски скрытна по поводу своего волшебства…

«Сны так и не оставляют меня в покое. Я так напугана ими… и я не могу захотеть, чтобы они прекратились: это может быть очень опасно. Я хотела сказать об этом Саше, но я уже слышала однажды его совет: „Папа сказал бы, что перед тем, как делать что-то, хорошенько пойми, что именно ты собираешься делать“. Но я не могу знать последствий, Господи, я не могу их знать, потому что я не знаю, что я являю собой, что собственно я есть. Я сомневаюсь в своей собственной жизни, я сомневаюсь в своем собственном существе, и я хочу знать, что же все-таки лежит в той самой пещере под ивовым деревом, и в то же время я боюсь узнать это, я боюсь отправиться туда одна. Я не могу попросить об этом Сашу, потому что он не может держать секреты от Петра, а больше всего я не хочу, чтобы Петр отправился туда и обнаружил, что я все еще нахожусь в этой могиле. Я не думаю, что он озабочен этим до сих пор, но после этого как он сможет забыть? Когда я вернулась в эту жизнь, куда делись кости из той пещеры? Откуда появилось мое тело? Из чего же я создана в таком случае? Только лишь из одних желаний моего отца? Я иногда задумываюсь над тем, какие ужасы должно быть снятся Петру… и что и откуда я все время краду, чтобы поддерживать жизнь, которую имею…

Мы только что закончили строить баню. Я пыталась ничего не желать по этому поводу, и слава Богу, ничего не случилось…"

Хозяюшка оторвалась от поисков остатков зерна и подняла голову. Ее уши насторожились. Саша пожелал, чтобы она стояла как можно тише, и она застыла неподвижно, чуть подергивая передней ногой, прислушиваясь и принюхиваясь.

Она учуяла: это был Волк, а вместе с ним еще одно знакомое лицо. Она была рада.

А Саша на этот раз не разделял ее радости. Он закрыл книгу и поднялся на ноги, думая про оборотней и про водяного, и молил Бога, чтобы Малыш по явился прямо сейчас…

То, что он увидел, действительно выглядело так, как будто сквозь деревья к ним приближался Петр. И лошадь под ним выглядела как Волк. Но с первого взгляда бывает трудно отличить оборотня, потому что эти существа очень точно вписываются в знакомый облик и даже принимают соответствующий образ украденных мыслей.

Петр подъехал прямо к Хозяюшке, спрыгнул на землю и направился в его сторону. Саша пожелал, чтобы он не делал этого, и Петр тут же остановился, сделав по направлению к нему слабое беспомощное движение. Это было больно видеть.

— Он послал меня сюда, — сказал Петр. — Он сейчас не так далеко отсюда. Он хочет, чтобы ты вернулся туда…

— Что ты сказал?

— Не знаю, — неуверенно сказал тот. — Не знаю. Он был, для Змея, достаточно убедителен. — При этом он дотронулся до своего сердца. — Ведь это все еще со мной, ты знаешь. Он подслушивает почти все время…

Он не хотел, чтобы Петр испытывал эту боль, но он и не хотел идти назад, к Черневогу, он хотел лишь одного: чтобы Петр был свободен, черт побери!

— Ехать до него совсем недалеко, — сказал Петр и тронул поводья Волка.