— Я не знаю, — ответил ему Саша, — честно признаюсь, что не знаю.

— А ты пытался узнать?

— Петр, клянусь тебе, что делаю это постоянно.

Он почесал затылок и как бы извиняясь посмотрел в сторону, потому что почувствовал, как его глаза предательски защипало. Он не хотел ничем огорчать мальчика. Спустя некоторое время он произнес, с трудом разжимая губы:

— Я верю тебе. — Это были единственные ободряющие слова, на которые он был способен. И вновь, вздохнул, чувствуя при этом явное облегчение. И тут ему в голову пришла мысль о том, что Саша может по-своему истолковать его молчание. — На самом деле мне безразлично, направлены на меня твои желания или нет, — добавил он, будто спохватившись. Эти слова, как ему казалось, по смыслу явно отличались от того, что он сказал Саше перед тем, как они покинули дом. Тогда он был раздражен и ему хотелось знать как можно скорее и как можно больше о случившемся, даже если бы он и потерял при этом рассудок на всю оставшуюся жизнь, даже если бы это навсегда оттолкнуло от него Ивешку.

Было заметно, как вздрогнул Саша, а затем в растерянности взглянул на Петра. Тот был уверен, что Саша подслушал его тайные мысли.

— Когда ты почувствуешь это, то напомни мне, чтобы я занимался своими собственными делами, — раздался в ответ слабый Сашин голос.

— Но это очень расстроит Ивешку, — сказал Петр и, вспомнив, о чем он не сказал Саше в свое время, добавил: — Это ведь не единственный раз когда, она убегает из дома.

Саша выглядел очень расстроенным. После долгой паузы он наконец сказал:

— Она никогда не говорила мне об этом, Петр. Мы все делаем ошибки, и я, и она…

— Она сказала, что сотни лет приобретала дурные привычки. А однажды она сказала… — Ему не хотелось сейчас вспоминать об этом. Он знал, что Ивешка будет готова убить его, если узнает, что он сказал об этом Саше. Но он подумал сейчас и о том, что если и есть хоть одна душа, которой следовало бы знать об этом, то… — Она сказала как-то, что временами подумывает о том, что должна вновь умереть, что временами у нее бывает почти осознанное желание…

Сашино лицо помрачнело и на нем появилась тревога.

И тогда Петр задал тот самый вопрос, который почти три года мучил его:

— Она на самом деле может сделать это? Она действительно может пожелать собственной смерти?

— Мне кажется, что она имела в виду совсем другое, — сказал Саша. — Она думала, что может умереть, но ведь это совсем не то, что умереть по собственному желанию.

— Ну и какая разница? — Его собственная жена говорила о самоубийстве, а он не нашел ничего лучше, как спрашивать у восемнадцатилетнего мальчика, что же все-таки она подразумевала под этим. — Черт возьми, но что же я могу для нее сделать?

— Сделай ее счастливой.

— У меня это получается не самым лучшим образом. — Он почувствовал, как ком вновь встал у него в горле. Он поднял с земли кувшин и открыл пробку.

— Мне кажется, ты можешь сделать это лучше, чем кто-либо другой, — добавил Саша.

А Петр подумал о водке и почувствовал, что это путь трусливого отступления. Тогда он взглянул на костер, изо всех сил желая, чтобы Саша перевел разговор на другую тему.