Юликова снова отпивает глоток кофе. — Выбирать можно не только Касселю. Можешь не участвовать.

Агент Джонс не отвечает. Интересно, а не скажется ли на его карьере и отказ? Интересно, догадывается ли он, что играет роль плохого полицейского? Мне почему-то кажется, что нет.

Доедаю бутерброд. В палату заглядывает медсестра: она говорит, что минут через десять принесет лекарство. Юликова встает, собирает пустые чашки и выбрасывает их в мусорное ведро.

Я и сам бы мог,

встаю и собираю обертки от бутербродов.

Юликова кладет руки мне на плечи и заглядывает в глаза, словно пытается найти ответ на какой-то невысказанный вопрос. — Можно и передумать, Кассель. В любое время.

Не собираюсь я передумывать,

отвечаю я.

Она крепче сжимает мои плечи. — Я тебе верю. Правда. Через несколько дней сообщу тебе подробности.

Давай-ка не будем ее утомлять,

хмурится Джонс. — Пойдем.

Мне очень стыдно оставлять Юликову со всем этим мусором, но и она, и Джонс взглядом дают понять, что наша беседа окончена. Джонс идет к двери, я за ним.

Просто чтоб ты знала: мне все это не нравится,

говорит агент Джонс, взявшись за дверную ручку.

Юликова кивает, словно подтверждая, что услышала его; но при этом на ее губах появляется едва заметная улыбка.

После этого я еще больше убеждаюсь в том, что сделал правильный выбор. Если бы агент Джонс одобрил мои действия — вот тогда мне следовало бы волноваться.

Глава седьмая

Вслед за агентом Джонсом иду по больничным коридорам, но к тому времени, когда мы доходим до парковки, я уже все решил. Этот человек меня ненавидит. Нельзя допускать, чтобы он вез меня назад в старый дом. Не хочу, чтобы он снова разговаривал с моим дедом.

Все, на этом я прощаюсь,

говорю я. — До скорого.

Агент Джонс недоверчиво смотрит на меня, потом фыркает:

Прогуляться решил?

Навещу друга.

Садись в машину,

рычит Джонс — в один момент его веселье сменилось на раздражение. Что-то в выражении его лица лишь подтверждает мою убежденность в том, что ехать вместе с ним не стоит.

А вы заставьте меня,

говорю я. — Попробуйте.

Но Джонс не бросается на меня, и потому я достаю телефон и звоню Баррону.

Братишка! — Тянет он, ответив после первого же гудка. — Пора тебе бросить школу и вместе со мной работать в агентстве. Вчера мы совершили рейд на стрип-клуб для мастеров, и я очутился по колено в игривого вида перчатках. Ты знаешь, что для одноразовых перчаток больше не используется велкро? Теперь их делают на магнитах, так что они спадают сами собой.

Очень… гм… интересно,

отвечаю я. — Но что мне нужно сейчас, так это чтобы меня подвезли.

А где ты? — Спрашивает брат.

Сообщаю ему название больницы, а агент Джонс смотрит на меня холодным и яростным взглядом. Мы терпеть друг друга не можем. Ему бы радоваться, что больше не придется со мной общаться, но вместо этого он явно так и кипит. Чем больше я всматриваюсь в его лицо, тем беспокойнее мне становится. Джонс смотрит на меня не как взрослый на непоседливого ребенка. Он изучает меня, как мужчина изучает противника.

Сажусь на холодный бордюр и жду, позволяя холодному ветру пощипывать кожу. Баррон появляется далеко не скоро — я уже успеваю подумать о том, а не позвонить ли кому-то еще. Но едва я решаю, что надо бы зайти в здание и выпить чего-нибудь теплого, или выманить у медсестер одеяло, как подъезжает Баррон на красном «Феррари».