— Тогда можно ли определить, кто его сделал?

— Гораздо важнее определить, кто не мог это сделать, — Луис Ричтер отставил стакан. — Все специалисты такого класса известны, по крайней мере, в моем кругу. У каждого из них свой почерк. Устройство, которое ты мне дал — оно не соответствует ни одному из известных мне стилей. Здесь есть несколько сделанных в Японии деталей, но это говорит лишь о том, что человек, его сделавший, знает свое дело, — он поднял палец. — Поначалу я думал, что это сотворил Мицо, потому что здесь есть несколько деталей, выполненных вручную, а Мицо это любит. Но при ближайшем изучении я понял, что эти детали сделаны не им.

— Тогда мы в тупике.

— Не совсем, — глаза Луиса Ричтера блестели. — Мицо — один из немногих мастеров, которые любят учить.

— То есть, ты считаешь, что штука сделана одним из учеников Мицо?

Отец кивнул.

— Вполне возможно, хотя я пока не представляю, к чему это нас приведет. Мицо не любит распространяться на эту тему и, во всяком случае, если этот человек и учился у Мицо, то давно. Этот «клоп» — профессиональная, не ученическая работа. Его создатель настоящий гений в своем деле. Все, что я могу сказать: надеюсь, он работает на нашей стороне, потому что если нет — тогда спаси нас Боже.

— Ну, перестань, папа, вряд ли все так ужасно.

— Может быть, даже хуже. Этот парень стоит на пороге настоящей революции в деле подслушивания и сыскной работы. И не мне тебе говорить, к каким это может привести результатам.

— Да, — Трейси поежился, — это ты прав. — Он встал. — Где Мицо работает?

— В Гонконге, — ответил отец. — Но мне ехать к нему бессмысленно: он ненавидит меня лютой ненавистью. Мы когда-то оба претендовали на работу в Фонде, и предпочли меня.

— Не беспокойся, — на лице Трейси возникло знакомое отцу выражение: казалось, мысли сына витают где-то далеко-далеко.

— Ох, не нравится мне, когда ты вот так смотришь, Трейс. Последний раз я видел у тебя такой взгляд перед тем, когда ты чуть не разнес эту квартиру вдребезги: ты пытался преступить три основных закона электронного подслушивания, которым я тебя научил.

Трейси кивнул:

— Да, но тогда я был мальчишкой. Не беспокойся, — повторил он и улыбнулся. — Просто подготовь для меня один из твоих спецнаборов.

— Но Мицо не станет с тобой разговаривать! Я лучше придумаю для тебя что-нибудь особенное.

Трейси уже не слушал. Он подошел к окну и невидящим взглядом смотрел на город.

— Он заговорит, — тихо произнес Трейси. — И даже не поймет, что он это делает.

Но мозг его перерабатывал информацию, воспринятую чувствами. Информацию следующего характера: он заметил, что в подъезде дома напротив, обычно пустынном, шевелилась чья-то тень. Мгновенно зафиксировав в памяти тень, он прикинул, каков может быть рост этого человека. Похоже, пять футов семь дюймов (что, кстати, лишь на дюйм отличалось от реального роста той, кому принадлежала тень).

Он не успел заметить, был ли наблюдавший мужчиной или женщиной. Во-первых, лицо и верхняя часть тела были прикрыты газетой, во-вторых, нижнюю часть мешали разглядеть росшие вокруг дома кусты.

Он перешел через улицу, и когда уже был на достаточном расстоянии от наблюдателя, повернул назад. Увидел, что из особняка выходит Эллиот, и юркнул в парадное какого-то здания.

Стекло на двери было закрыто занавеской, в парадном никого не было, и Киеу, слегка отодвинув занавеску, смотрел, как по противоположной стороне улицы идет Эллиот.