Но Эллиот так и не осмелился дерзнуть. Как-то раз он даже упаковал вещи и тупо разглядывал авиабилет до Сан-Франциско. Он смотрел на билет, время медленно капало, село солнце, и самолет улетел без Эллиота. И он порвал билет, подумав при этом: все равно слезы размыли чернила, и меня просто не пустили бы в самолет. Очередная отговорка, на этот раз неубедительная для самого себя, для своей весьма эластичной гордости.

Как он сейчас подозревал, отец был абсолютно уверен, что Эллиот даже не доедет до аэропорта. А данное якобы скрепя сердце согласие и перевод денег наверняка были банальным приемом из обширного репертуара Макоумера. Делмар Дэвис Макоумер очень хорошо вышколил сына. Вряд ли бы он позволил ему покинуть бизнес, который в один прекрасный день ему предстоит унаследовать. Эллиоту предстояло еще очень многому научиться. Сцена, как неоднократно говорил отец, не то место, где можно приобрести знания, за исключением разве что науки дурачить людей. «А поскольку ты не способен даже на это, нет никакого смысла мечтать о карьере актера».

Каждое из этих слов было своего рода нокаутом, Эллиот до сих пор не мог забыть болезненные удары.

Вот в чем была истинная природа зла: отец, свернувшийся клубком, как змея, и готовый ужалить, лишь только Эллиот осмелится хоть на сантиметр сдвинуться от предначертанной ему линии. И боялся он не реального мира, как понимал сейчас Эллиот, а отца. Все дело было только в нем.

Он застонал и схватился руками за живот. Его мутило. Перед глазами стояло обезображенное лицо Джой, этот образ, казалось, навеки врезался ему в память. А ее самой больше не было. Он снова застонал и в этот момент услышал стук в дверь. — Подите прочь, — прошептал он, — оставьте меня в покое. Снова послышался стук, на этот раз более решительный. Эллиот с трудом поднялся с постели и потащился ко входу, намереваясь послать непрошеных гостей ко всем чертям. Он открыл дверь. Киеу!

Расчет оказался верным, подумал Ким: у Трейси было достаточно времени, чтобы перебраться через минное поле, следуя по едва заметным вешкам, которые он, Ким, для него расставил. Зная его выдающиеся способности, Ким не сомневался, что Трейси двинется в верном направлении, для этого хватило бы одних лишь фотографий, из которых явствовало, каким образом был убит его друг Холмгрен.

А сейчас пора было снова влезть в шкуру хорька и следовать за Трейси по пятам, не пропустить тот момент, когда он выйдет на дичь. Таким образом, Ким получит возможность поступить с Киеу Сока по своему усмотрению. А Трейси достанется другой приз — Макоумер. Ким не испытывал ни малейшего желания заниматься этим человеком: даже хорек заслуживает награду за удачную охоту. Что бы там ни затевал Макоумер, Киму до этого не было дела, вполне достаточно, что он знал некоторые детали его плана и вовремя ввел в игру Трейси.

Время начинало поджимать, и Ким устал нести свою ношу — бремя священного долга перед семьей, духи которой требовали от него кровной мести.

Такси свернуло на Манхэттен, и от предвкушения Ким немного поежился. Час долгожданной мести настал.

Эллиот с ужасом смотрел на названого брата, словно увидел восставшего из могилы покойника. Он бестолково переминался с ноги на ногу, он не понимал, что происходит.

Киеу снова был самим собой: красивым, изысканно одетым, уверенным в себе, целеустремленным. Щеки его были гладко выбриты, весело поблескивали темные глаза — он казался умиротворенным и беспечным, ничего общего с тем существом, которое Эллиот своими глазами видел в подвале отцовского дома. А может, этого и не было, подумал Эллиот, может, все это мне просто приснилось?

— Ну, так как?

Эллиот сделал глубокий вдох и, словно марионетка, дернул головой.

— Входи, конечно.

Они прошли в гостиную. Киеу сел.

— Выпить хочешь? — Эллиот толкнул дверь кухни.