— Ты помнишь свою старую комнату? — прошептал ему на ухо Киеу и открыл дверь.

Эллиот огляделся по сторонам:

— Ничего не изменилось. Как будто я никуда не уезжал.

— Таково было желание твоего отца, — так же шепотом произнес Киеу. — Он хочет вернуть тебя, Эллиот. Он никогда не мог смириться с тем, что ты ушел отсюда. Для него это означает только одно: ты улизнул у него между пальцами.

— Так оно и было. Я должен был это сделать. — Он повернулся к Киеу. — Ты единственный, кто это понимает. — Глаза Киеу сверкали, темные зрачки почти слились с такой же темной радужной оболочкой.

— О да, я понимаю. — Киеу снова обнял Эллиота за плечи. — Я горжусь твоим мужеством, ты совершил очень достойный и решительный поступок. Хотел бы я, — взгляд его на мгновение затуманился, — в общем, не знаю, смог бы я поступить так же.

— Конечно же, ты можешь! — Эллиот словно ожил. — Я помогу тебе. Мы сделаем это вместе.

Глаза Киеу были по-прежнему печальные, он еще крепче сжал плечо Эллиота:

— К сожалению, для меня уже слишком поздно.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Не могу объяснить. — Киеу поглядел в сторону двери. — Это очень трудно... я не могу этого объяснить. Никому. Даже тебе.

Эллиот неуверенно коснулся его руки.

— Что случилось, Киеу? — В голосе его слышалось участие. — Я могу тебе помочь? Позволь мне помочь! Я хочу искупить свою вину перед тобой, все эти годы я вел себя по отношению к тебе просто безобразно. Разреши мне помочь тебе! Ради нас обоих.

По лицу Киеу пробегали тени, казалось, это из непроходимой чащи выползают ночные духи. Он не отрываясь смотрел на Эллиота, и тот понял, что Киеу принял решение. Киеу обязательно расскажет ему, в чем дело! У них уже есть одна общая тайна. Эллиот поежился, но не от холода, а в предвкушении.

Когда Киеу вновь заговорил, голос его изменился. Он стал ниже, в нем появились басовитые нотки, воздух как бы начал вибрировать. Киеу говорил тихо, но, казалось, голос его заполнил весь дом:

— Я много лет провел в аду, но, когда наш отец привез меня в Америку, я решил было, что ад остался в прошлом... Отец увез меня от красных кхмеров, от моей растерзанной семьи. Я был благодарен ему, так благодарен, ты не можешь даже себе это проставить. Он понял мою психологию и воспользовался этим. На моих глазах, уничтожив убийц брата, он сделал меня вечным своим должником. Он выдрессировал меня, я стал псом, готовым по команде хозяина кинуться за добычей.

Киеу пошевелился, и на лицо его упал луч света. В глазах его вдруг появился такой страшный отблеск, что Эллиот попятился.

— Ради него я убивал. Я делал такие вещи, которые зарекся не делать никогда больше. Я совершал все это во имя любви, в память о Самнанге и моих предках. У меня не было иного выбора.

Киеу взял Эллиота за руку и сделал шаг в сторону. Они снова оказались в темноте:

— Вряд ли ты поймешь то, что я тебе скажу. Просто поверь мне. Я связан по рукам и ногам кодексом чести. Я обязан убить нашего отца за то, что он сделал... Но не могу.

Эллиот заморгал, словно в глаз ему попала соринка. Лицо его покрылось потом.

— Да, я связан кодексом чести. И теперь меня лишили моей чести. — Он сжал плечо Эллиота. — А без нее я не могу жить. Наш отец отнял у меня самое ценное, то, что составляло основу моей жизни... Единственное, что имело значение.

Эллиот попытался освободиться из мертвой хватки Киеу. Нижняя губа его предательски вздрагивала, язык словно прилип к гортани. Он прокашлялся и срывающимся шепотом спросил:

— Что.