— Нет.

Это «нет» прозвучало резко и оскорбительно. Он яростно притянул ее к себе.

— Почему?

— У меня нет желания.

— Я убежден в обратном.

— Это ваше дело. Проводите меня. Я хочу вернуться.

— Грязная маленькая потаскушка! Ты думаешь, что можешь безнаказанно надо мной издеваться?

Леа отстранилась и подошла к столику. Она залпом осушила свой бокал. Когда она ставила его, то встретилась взглядом с мужчиной, облокотившимся на стойку. Почему-то ей уже знаком этот взгляд… лицо в витрине… Джонс… Она была в опасности. Она встала и, пошатываясь, сделала несколько шагов. Мужчина отошел от стойки и направился к ней. Леа остановилась и поискала глазами Рика Вандервена. Он исчез. Ее охватила паника.

На улице было уже не так жарко. Стало меньше народу. Ни одного такси не видно. «Не выходи одна», — кажется, это ей советовал Франсуа. По улице Флорида она пошла, как ей казалось, решительным шагом. Юноши оборачивались на эту красотку, которая шла одна и при этом не очень уверенно держалась на ногах.

— Вам далеко?

— Не можем ли мы вам помочь?

— Могу ли я проводить вас?

Эта улица Флорида была поистине бесконечной. Она обернулась, и ей показалось, что за ней шел тот человек из бара. Она бросилась бежать.

На Вьямонте кто-то схватил ее за руку. Леа закричала, но, ощутив острие ножа на своей шее, умолкла. Рядом остановилась машина. Не отпуская Леа, нападавший открыл дверцу и втолкнул ее в салон большого лимузина. Она почувствовала запах кожи, табака, и все…

Главное — не открывать глаза, лишь бы утихла головная боль. Нельзя пить столько шампанского. Надо как можно скорее принять ванну, чтобы смыть это отвратительное ощущение грязи. Леа осторожно приподняла веки и тут же опустила их. Ей показалось, что она слышала стон… значит, кошмарный сон продолжался! Надо бы проснуться, встать, дозвониться до Сары и Самюэля. Она вновь открыла глаза: нет, это не сон.

Сколько же времени она провела здесь, в этом омерзительном и плохо освещенном месте? Она снова услышала стон, на этот раз более отчетливо. Несмотря на то, что руки и ноги ее были связаны, Леа удалось выпрямиться. В нескольких шагах от нее лежало чье-то тело, связанное и сотрясаемое дрожью. Она попыталась встать, сделала несколько шагов и упала около этого дрожащего тела. Это желтое платье… намокшее… в пятнах… кажется, она уже где-то его видела… Опять это ощущение беспомощности, безвыходности!.. Зло, снова зло… Кармен…

— Кармен!

На какое-то мгновение Кармен перестала дрожать. Связанными руками Леа попыталась повернуть ее. Нет, этого не может быть: один глаз закрыт, все лицо в кровоподтеках, рот в крови…

— Кармен, скажи что-нибудь… дорогая моя, умоляю тебя…

Та попыталась улыбнуться надорванными губами, потом сморщилась от боли. Два зуба были выбиты.

— Леа… и тебя тоже?

— Да, Кармен.

Прижавшись к подруге, Леа разрыдалась.

— Не плачь… я хочу пить… успокойся.

Сколько раз ей говорили «успокойся»? Она устыдилась своих слез и подняла голову. Они изуродовали не только лицо Кармен, но и руки, грудь… такие же ожоги, как и у Сары… Нет! Ведь война кончилась; Аргентина — это не Германия и, тем не менее… эта красивая девушка была изуродована, пальцы ее разбиты, грудь обожжена, юбка зажата меж ног… и кровь… сколько крови!

Крики Леа заставили Кармен вскочить.

— Прекрати, они вернутся… замолчи же… я ничего не сказала. Не знаю почему, но я ничего не сказала… Они хотят добраться до Сары и остальных.