Итак, он согласился встретиться у Сары с Самюэлем и Даниэлем Зедерманами и двумя их друзьями, тоже евреями, — Амосом Даяном из польского города Люблина, бывшим членом группы «Хагана», и Ури Бен Зоаром из Палестины, бывшим бойцом еврейской бригады.

— Представляю вам Франсуа Тавернье, — сказала Сара. — Я не раз говорила вам о нем. Он согласен присоединиться к нам, если, конечно, никто из вас не возражает.

Бен Зоар подошел к Франсуа и протянул ему руку.

— Здравствуйте, рад снова встретиться с вами, — сказал он по-английски.

Заметив удивление пожимавшего ему руку Тавернье, он добавил:

— Я гостил у Исраэля Кармира в Тарвизио, когда вы туда приезжали.

— Верно, теперь я вас узнаю. Тогда вы были без усов.

— Именно так, — подтвердил Ури, поглаживая свои великолепные рыжие усы, придававшие ему сходство с английским офицером.

— Как! Вы знакомы?.. Мир действительно очень тесен, — сказала Сара, закуривая сигарету.

Амос Даян в свою очередь протянул руку и несколько неуверенно произнес по-английски:

— Добро пожаловать к нам.

Потом к Тавернье подошли Самюэль и Даниэль Зедерманы.

— Мне известно о той роли, которую вы играли в движении Сопротивления во Франции, а также при генерале де Голле. Знаю, что вас с моей двоюродной сестрой связывают узы дружбы. Учитывая положение, которое вы теперь занимаете, вы могли бы быть нам очень полезны в поисках нацистских преступников. Спасибо за то, что присоединились к нам, — сказал Самюэль.

Даниэль поздоровался молча. Сара жестом пригласила всех сесть, потом обратилась к Тавернье:

— Все присутствующие здесь знают, кто вы и что вы делали. Вы же не знаете никого из них, кроме меня. Поскольку вы приняли решение бороться в наших рядах, вам следует знать своих будущих соратников… Вообще говоря, мы стараемся не распространяться о своих действиях, но для вас, учитывая то, что мы о вас знаем, будет сделано исключение. Поэтому я сейчас коротко, расскажу вам, кем являются и что уже успели сделать четверо присутствующих здесь друзей.

Начну с моего двоюродного брата Самюэля, известного до войны адвоката. С введением мер, направленных против евреев, ему пришлось оставить адвокатскую практику. При содействии надежных друзей он основал подпольную газету, выходившую на иврите и разъяснявшую членам еврейской общины, что в действительности представляет собой нацизм. Но после появления десяти номеров его выдали властям. Пришедшие его арестовывать гестаповцы не застали Самюэля дома. Тогда они избили, а потом увезли с собой родителей, бабушку и дедушку, сестер и маленького братишку Даниэля. Все они, за исключением Даниэля, погибли в концентрационных лагерях. Самюэль два года скрывался в подвале у своей подруги, которая не была еврейкой. Там у них родился ребенок, но вскоре после рождения умер. Настал день, когда его жена не вернулась в подвал. Надо думать, она погибла во время бомбардировки. Ее поиски не дали никаких результатов. Я встретила Самюэля в Мюнхене. Вместе мы вскоре отыскали в Линце Даниэля, чудом уцелевшего в лагере смерти. Мы с Даниэлем решили мстить за перенесенные муки, хотя прекрасно понимаем, что месть — оружие слабых. Нам не стоило большого труда убедить Самюэля примкнуть к нам.

Здесь, в Париже, мы встретили Амоса. Он входил в состав отряда, который в апреле прошлого года отравил хлеб, предназначавшийся 36 тысячам пленных эсэсовцев из лагеря под Нюрнбергом. 2 тысячи караваев хлеба из 14 тысяч были отравлены мышьяком. Но умерла только тысяча эсэсовцев. Военная цензура союзников сделала все, чтобы замять это дело.